Книга Финишная черта, страница 68 – Мари Милас

Я узнаю этот едва заметный жест – он означает, что я зацепил его интерес.

— Продолжай, – повторяет дедушка, но на этот раз без ледяной отрезанности, скорее с намеком на ожидание.

— Это может показаться незначительным, – продолжаю я, – но если мы учтем это сейчас, мы сможем избежать рисков для инвесторов и не подорвем доверие на рынке. А значит, стабильность наших будущих сделок останется под контролем.

Тишина снова заполняет зал, но теперь она другая. Это не тишина осуждения, а скорее ожидания, когда Аарон Рассел вынесет свой вердикт.

Он молчит, отец наблюдает, и я чувствую, как в воздухе сгущается напряжение.

Дедушка откидывается в кресле, сверля глазами отчет и делает паузу, которая кажется вечностью. Затем он слегка кивает, и я ощущаю, как напряжение медленно отпускает меня.

— Уильям прав, – его голос остается спокойным, но я замечаю едва уловимую нотку одобрения. – Мистер Белтон, впредь проверяйте все до боли в глазах, прежде чем нести мне на стол какую-то ерунду. И внесите изменения в отчет.

Я выдыхаю, но следом говорю. Видимо, сегодня меня прорвало.

— У меня есть еще один вопрос. – Я кручу в руках ручку с выгравированной фамилией Рассел. И это впервые наполняет меня гордостью. Я не бесполезен. Я не позорю свою семью. Я чего-то стою. – Мистер Белтон, вы сказали, что сделка с господином Аоки заморожена. Я так и не понял, почему.

Я удивлен, что мне вообще удалось это услышать. Так еще и проанализировать. Вероятно, все эти годы обучения и развития моей памяти чуть ли не с рождения дали свои плоды.

Мистер Белтон откашливается и нервно поправляет ворот рубашки.

— Мы вели переговоры с Аоки целый год. Он не хотел отдавать под наш завод даже кусок своей японской земли. Потом наметилось потепление, но неделю назад мы получили от него письмо в ответ на наше предложение.

— И что он сказал?

— Цитирую: «Чего-то не хватает, но не знаю чего», – мистер Белтон усмехается. – Я не телепат.

И хреновый директор. Это я оставляю при себе, а вслух говорю:

— Подключите токийских спонсоров, заинтересованных в нас. Если Аоки поймет, что крупные японские компании видят в Russel Engine источник прибыли, это так или иначе повлияет на его мнение.

— Я веду этот проект и сам решу, с кем мне нужно связаться.

Я откидываюсь на спинку кресла и приподнимаю бровь.

— Безусловно. Раз так, единственное, что вам остается – овладеть телепатией. Ваши слова, не мои.

Мистер Белтон краснеет, но не продолжает дискуссию.

Собрание идет своим чередом, но я все еще не смотрю на дедушку. Мои доводы были верны. Я готов поклясться, что был прав. Но во мне возникают сомнения. Не перегнул ли я палку? Должен ли я быть сдержаннее? Или не должен… черт его знает. Я просто сказал то, что думал.

Дедушка заканчивает собрание, и все расходятся, покидая конференц-зал с такой скоростью, как будто здесь сработала пожарная тревога.

— Эндрю, оставь нас, – обращается дедушка к папе.

— Но…

— Я хочу поговорить со своим внуком. Без тебя.

— Он мой сын, – папа редко перечит дедушке, но, видимо, сегодня я удивил даже его безразличную ко всему натуру.

— Которого воспитывал я, – дедушка ударяет кулаком по столу, давая понять, что разговор окончен.

Я бросаю на папу извиняющийся взгляд. Он неплохой человек… просто так вышло. В нашем мире не каждый выживает. Папа просто не смог быть сильным во всех сферах жизни и решил быть безразличным ко всему. Возможно, это его способ не подводить семью и беречь здравомыслие.