Книга Финишная черта, страница 55 – Мари Милас

Я сжимаю руки в кулаки, готовая прорваться в это здание, чего бы мне это ни стоило.

– Один шаг, и ты на месте, – бормочу я себе под нос.

– Единственный шаг, который ты сделаешь, это в мою машину.

Я вздрагиваю от голоса, прозвучавшего за спиной, как раскат грома. Мне хочется закричать оттого, что все идет наперекосяк. Медленно развернувшись и натянув на лицо милую (по моей версии) улыбку, встречаюсь взглядом с Лиамом.

– Папа говорил мне, что маленьким девочкам нельзя садиться к чужим дядям в машину. – Я склоняю голову набок. – Тебе не хватает только конфеты.

– Я не чертов педофил, – грозно произносит Лиам и отталкивается от машины.

Мне стыдно, что все обернулось словом «педофил», но я удерживаю невозмутимую маску.

– Я не чужой. И ты слишком далека от маленькой девочки, если уж на то пошло. Так что садись в машину. Быстро.

Он распахивает дверь своей навороченной тачки, которая пахнет деньгами, и протягивает мне руку, словно примеряет на себя роль мистера Дарси.

Я не считаю себя Элизабет, поэтому с раздраженным фырканьем забираюсь внутрь сама.

Меньше чем через минуту Лиам занимает водительское место.

– Бумажник, – он протягивает руку ладонью вверх.

– Скажи «пожалуйста».

– Это ты его у меня украла!

– Одолжила. Ну, что-то вроде кредита.

– Тогда у тебя накапали проценты, милая. – Он гневно смотрит на меня, сузив глаза. – Как будешь расплачиваться?

Я непринужденно вздыхаю и откидываюсь на сиденье.

– Натурой подойдет? Хотя нет, знаешь, я сегодня не в настроении, – рассматриваю свои ногти. – Ты бы хоть предупредил, я бы подготовилась… Надела бы комплект белья в одном стиле.

Лиам стискивает челюсти так сильно, что ему, скорее всего, придется обратиться к стоматологу, чтобы восстановить раскрошившиеся зубы.

В следующую секунду он с силой выхватывает мой рюкзак и начинает там рыться, как какой-то помойный енот.

– Эй! – рявкаю я. – Отдай!

Я цепляюсь за рюкзак, лежащий на его коленях, но рука длиной с милю и силой Халка прижимает меня к креслу. Воздух начинает медленнее поступать в легкие, а в глазах на мгновение мелькает вспышка белого света. Но я не ощущаю себя испуганной. Прикосновение необычное, но не тошнотворное. Моя кожа почти не зудит. Лишь слегка, но как только я напоминаю себе, что это Лиам и с ним мне ничего не угрожает (кроме потери здравомыслия), то ощущения становятся и вовсе практически приятными.

Его ладонь расположена у меня на плече, а предплечье прижимается к груди. Я стараюсь дышать не так глубоко, иначе мой левый сосок даже сквозь слои одежды потрется о его запястье. Будет неловко.

– Господи боже, почему у тебя в рюкзаке такой бардак? Это металлическая шоколадка? Она пахнет ромашкой, – он выглядит искренне озадаченным, крутя ее в руках.

– Это кейс для прокладок, придурок.

– О, удобно, – он бросает его обратно, но взамен выгружает тонну мусора. Ватные палочки, блистеры от таблеток, фантики конфет и жвачек, колпачки ручек, дюжину чеков и бонусных купонов, клейкий язычок от пачки влажных салфеток. – Это колготки? – Он достает новую упаковку черных колготок.

– Они имеют раздражающую черту рваться от дуновения ветра. – Я пожимаю плечами, сдерживая смех из-за того, как он хмурит брови.

– Иисус Христос, спасибо! – восклицает он, когда наконец-то находит свой бумажник. – Это было все равно, что добывать уголь в шахте. – Он отряхивает рукав своей белой рубашки от пудры, которая сегодня рассыпалась в рюкзаке. И когда смотрит на свою руку, которой секунду назад прижимал меня, вдруг выпаливает: – Прости! Я… мне не стоило…