Книга Финишная черта, страница 171 – Мари Милас

Я намеренно не разговаривал ни с кем из Расселов на протяжении трех недель. Бабушка, наверное, перестала молиться за меня в церкви по воскресеньям. Дедушка просто пылает от ярости. А мать, вероятно, уже уготовила мне место в аду.

Как и Аврора, я нуждался во времени. Мне было необходимо снизить уровень агрессии ко всему живому на этой долбанной планете. А еще требовалось хоть раз проснуться и не приложиться к бутылке.

Грегори арестован, но от этого не легче. Так же, как и не легче от того, что каждый раз, когда я открываю утром глаза, в моей голове происходит круговорот мыслей о маленькой Авроре, подвергшейся насилию. Сегодня она дает показания, Леви постоянно шпионит для меня и держит в курсе событий.

Черт, мне потребовались годы, чтобы смириться или просто перестать сгорать от осознания, что женщину, которую я люблю, домогались. Сколько мне нужно дней на этот раз, зная, что она была ребенком?

Возможно, если бы Аврора не отстранилась, все было бы проще. Я бы мог открывать глаза, слышать ее голос или смех, дарить ей крепкие объятия, и тревожный шум в голове затихал бы.

Но вот мы здесь. И я снова чертова тень. Все так же следую за ней по пятам.

Я был в Германии. Как я мог поступить иначе? Я не могу держаться подальше от Авроры, даже если она находится в другой стране.

Гас умолял меня присоединиться к нему в паддоке, потому что был уверен, что это придаст Авроре сил (ага, сил двинуть мне в лицо), но я оставался в стороне. Быть незаметным давно стало моим талантом.

Гас и Натали знают лишь сокращенную версию происходящего. Они шокированы, но продолжают делать вид, что жизнь идет своим чередом.

Так же, как и все мы.

Аннабель часто разговаривает с Авророй, но ничего мне не рассказывает. Она говорит, что мне просто нужно дать ей время. И я понимаю, потому что даже мне самому потребовались дни, чтобы взять себя в руки.

Время. Время. Время.

Меня, если честно, уже тошнит от этого слова. И от каждого прожитого дня без Авроры меня тоже тошнит.

Я бы мог схватить ее в охапку и увезти на край света. Но будет ли от этого польза? Сомневаюсь. У Авроры механизм преодоления проблем заключается в дистанцировании от всего живого. От всего, что затрагивает ее как эмоционально, так и физически. Она человек, который почти всю жизнь возводил высокие и неприступные стены, даже если оставалась самой веселой и яркой девушкой.

Я не могу добиваться ее напором. Аврору нужно беречь, как редкий цветок, который боится слишком яркого света или резкого ветра. Но беречь не означает отступить. Нет, я не могу уйти, даже если она этого хочет. Я могу только ждать. Терпеливо. Как идиот, который не смог сдержать свои эмоции и сделать все правильно. Как человек, который не представляет своей жизни без нее.

— Сэр, – Эмма аккуратно дотрагивается до моего плеча. – Они действительно уже долго ждут. Елизавета уже несколько раз с криком выставила за дверь вашу мать.

— И она возвращается?

Эмма тяжело вздыхает и направляется к столовой.

— Это же Лорен.

Я хмыкаю и поднимаюсь по резной лестнице, которая уводит меня на второй этаж. Каждая ступенька скрипит под ногами, будто упрекает за каждый мой промах. Усадьба Гринвей Хаус – это идеальная ловушка времени. Годы не тронули ее ни на дюйм, как и устои семьи, которая здесь обитает.