Книга Опалённая жизнь, страница 97 – Мари Милас

«Дурка».

Лили: А потом он поймал ее как Супермен!

Джемма: Говорят, у него были эти синие лосины с красными трусами.

Лола: Никто так не говорит.

Мия: Я бы на твоем месте вообще молчала.

В следующую секунду на экране появляется фотография лица Мии, на которой она

показывает язык. Я принимаю вызов.

— И когда ты собиралась мне рассказать, что Гарри, мать его, Эшфорд целует

землю, по которой ты ходишь?

Я закатываю глаза и выглядываю в окно, чтобы проверить, не приближается ли

Гарри, мать его, Эшфорд к моему порогу. Сегодня мы должны идти в поход. И я уже вся извелась

от нетерпения.

— Он не целует землю, по которой я хожу, потому что он… целует меня, — я чуть не

пищу последнюю фразу.

— ЧТО? — а нужен ли Мие вообще телефон, если она орет так, что ее слышно из

Нью-Йорка?

Мама заглядывает в гостиную, приподняв брови.

— Не подслушивай, мам! Мне что, снова шестнадцать?

— Здравствуйте, Руби! — кричит Мия так громко, что дребезжит динамик.

— Привет, детка!

— Я, кстати, купила вам ту помаду и чулки. Мистер Эванс потеряет дар речи.

Я ахаю.

— Ты что? — я смотрю то на телефон, то на маму. — Боже, мама, отвратительно!

Она лишь хихикает как ненормальная и уходит обратно на кухню, где Лео пытается

справиться с бананом.

— Итак, вернемся к тому, что Гаррицелует тебя. Как это

было? У него длинный язык? А ты трогала руками эти мускулы? Они такие же приятные на ощупь,

как и на вид? А задница? Говорят, что у мужчин с мягким сердцем очень упругая попка.

Я стону:

— И кто так говорит?

— Ну, я.

Я вздыхаю, но с улыбкой плюхаюсь на диван и рассказываю Мие каждую подробность и

каждый скачок моего сердца из-за Гаррисона Эшфорда.

— Я пропускаю все самое интересное, — шмыгает носом Мия, пытаясь успокоиться

после того, как я рассказала о том, что Гарри считает мою послеродовую фигуру красивой. — Он

прав, Лола. Перестань мучить себя, иначе я приеду и запихну тебе в рот огромный шоколадный

член. Если до этого времени Гарри не запихнет свой.

— Христос, Мия! — шиплю я, оглядываясь через плечо. Маме нельзя доверять, она

может парить где-то надо мной, как чайка, пытаясь услышать подробности.

— Что? Только не говори мне, что в походе вы будете обсуждать грибы и ягоды

Монтаны.

— Ну… может быть, мы изучим рельеф? — я задумчиво стучу по подбородку. — Хотя

единственный рельеф, который мне хочется изучить, находится на его теле.

— Вот и я о том же.

— Я так давно не занималась сексом, что забыла, как это делается, — шепчу я.

— Ты буквально каждый день в своих книгах читаешь, как заниматься сексом. Освежи

знания и вперед, — зачем-то шепчет Мия в ответ.

— В книгах все иначе!

— Член и госпожа Виолетта что в книге, что в жизни одинаковые.

Ладно, возможно, проблема не только в госпоже Виолетте. Не знаю, забегаю ли я

вперед или нет, но мне уже страшно, что придется… раздеться. Гарри увидит растяжки на моей

груди, бедрах и животе.

Я говорила, что его шрамы не вызывают у меня отвращения, но сама трясусь лишь от

одной мысли показать хоть кусочек изуродованной кожи.

— Я так скучаю по тебе, Лолс, — в конце разговора в голосе Мии слышится дрожь. —

Тут все такое серое, и люди… они такие злые.

— Тебя кто-то обидел? — мое сердце болит от того, что она там совсем одна.

— Нет, — уверенно заявляет она. — Все в порядке, просто я явно здесь не на своем