Книга Опалённая жизнь, страница 119 – Мари Милас

невероятной девушки, которая до сих пор думает, что ее мечты слишком большие для такого

маленького города.

Площадь перед частью заполняется машинами, людьми и шумом. Дети носятся между

ведрами, а жители обсуждают последние новости. Сегодня так жарко, что солнце нагрело асфальт

до такой степени, что вода высыхает за мгновения.

— Во сколько начало? — ко мне подбегает Ноа. Все его тело уже почему-то в пене.

— Моя жена сорвала с меня футболку, как только увидела с этой красной губкой. Прости.

— О, дорогой, не извиняйся, — бросает мимо проходящая миссис Линк. Ее

джек-рассел задерживается у ближайшего ведра, чтобы попить.

Мы с Ноа провожаем ее взглядом и морщимся.

— Говорят, ее бывший муж был стриптизером из Миссулы.

— А я слышал, что он умер, когда они занимались сексом, — почесывает подбородок

Чарли, передавая мне шампунь для мытья автомобилей.

Я вижу, как Марк паркует свою машину, откуда выходят Лили с Джулией и Лола с

Лео. Они осматриваются по сторонам, прежде чем посадить детей в коляски. Лола хмурится,

перебегая взглядом от человека к человеку. Она знала, что пожарная часть организует

мероприятие, но понятия не имела, для чего. Мне пришлось подговорить Лили, чтобы она

оберегала Лолу от всевозможных сплетен. А Марка уговаривать не пришлось, ведь он просто

соврал ей, что мы собираем деньги на похороны. Возможно, мои.

Не думаю, что Лола поверила ему, но и уточнять подробности не стала.

— Ради бога, давайте не будем говорить о миссис Линк и сексе при Марке, а то он

подумает, что мы куча идиотов.

— Не то чтобы он об этом не знал, — Томас похлопывает меня по плечу, быстро

одергивая руку, когда вспоминает о шрамах.

— Все в порядке, — отмахиваюсь я, когда парни расходятся.

Мне все еще хочется содрать с себя кожу от любого прикосновения, но также мне

наконец-то хочется принять эту часть себя.

Томас приподнимает брови.

— С каких пор?

Я делаю вид, что слишком занят подсчитыванием губок, шампуней и ведер, стоящих

около ворот части. Немного поразмыслив, ловлю выжидающий взгляд Томаса:

— Возможно, с тех пор, как ты перестал смотреть на меня как на стекло, которое

вот-вот разобьется.

Я заметил это не сразу. Но, возможно, чем чаще Томас видел, каким я могу быть

счастливым рядом с Лолой, это позволило ему понять, что со мной действительно все может быть

в порядке. Из его глаз постепенно исчезло это извечное чувство сострадания и вины.

Томас поднимает руку, чтобы запустить ее в волосы, а потом резко опускает, будто

даже этот жест не в силах успокоить бурю внутри него.

— Эй, я понимаю, — приподнимаю ладони. — Правда понимаю, почему все вокруг

думали или думают, что я не в порядке. Однако не могу сказать, что это сыграло мне на руку.

Как говорится, рана болит сильнее, если ты ее постоянно ковыряешь, верно?

Томас тихо вздыхает, и его плечи опускаются.

— Верно. Я просто постоянно не мог отделаться от мысли, что твое недовольное

выражение лица останется навсегда. И не без моей вины. Сложно не думать о том, что произошло

с нами, когда я был вместе с тобой в том пожаре, видел, как ты лежал в коме, потом проходил

реабилитацию, злясь на весь мир, а после всего этого стал дергаться от каждого прикосновения

к своей спине. Я не хотел, чтобы в моих глазах было сожаление. Но, черт, я сожалел. Я