Книга Враг моего мужа, страница 50 – Маргарита Абрамова

— Вы бы не согласились, — ответил он просто, без тени оправдания.

— Будто у меня был выбор.

— Тоже верно.

Мы остановились посреди гостиной.

— И что теперь? — спросила мужчину.

— Отдыхайте, раз отказались провести время более… продуктивно. А я съезжу в город. Нужно озаботиться жрецом для брачного ритуала. И ещё кое-какими делами, которые не терпят отлагательства. Я бы взял вас собой, но вам лучше пока не показываться в городе, тем более в моей компании. До определённого времени. Пока мы не нанесём удар первыми.

— Хорошо.

— И что даже не станете спорить?

— В этом нет необходимости. Полностью доверюсь вашему вкусу в подготовке к свадьбе.

— Что ж… Постараюсь угодить своей невесте, — усмехнулся Монтре.

Мужчина ушел, а я направилась в свою комнату в его доме. Продолжила чтение бабушкиного дневника. Я задумалась, что же случилось в ее жизни, раз дар открылся ей. Неужели ее тоже предал мужчина? И быть может, дедушка, которого я помнила добрым, заботливым, немногословным, был не первым её мужем?

Я как раз дошла до раздела о нем. Она писала, что не сразу разглядела в нем свою любовь.

Завтра я второй раз выйду замуж. Никогда бы не подумала, что у меня будет больше одного мужчины. Я была уверена, что найду того самого и навсегда. Что буду всегда с ним, любить его, быть верной, стареть рядом…

Судьба распорядилась иначе.

Дамиан

Ощущать в себе светлый дар было не по себе. Он прожигал грудь, будто пытался выжечь во мне то, что было темным, древним, настоящим. Чужеродный огонь, который не хотел мириться с моей природой. Вроде дар универсальный, ведь время не разбирает, светлый ты или тёмный, ему всё равно, кому служить. Но всё равно ему не нравилось находиться в моей тёмной груди. Он бунтовал, что его забрали у его обладательницы, которая сама, не подозревая, добровольно отдала мне его.

Я слышал его тихое, упрямое «ты мне не хозяин». Но я справлюсь.

Я никогда не имел дела со светлыми девицами. Они меня буквально отталкивали. Я злился, что при них нужно было сдерживать свою сущность, держать в узде свою тёмную ауру, от которой им становилось дурно. А притворяться кем-то другим — не мое.

Девица Райвуд — моя невеста. Подумать только!

Но она удивила. Заявившись в бордель, сбежав от жениха. Если быть точным в формулировках — от бывшего будущего мужа. Если верить, что она использовала свой дар путешествия во времени, переигрывая судьбу раз за разом, увидела истинное лицо Филиппа Уоррена и решила противостоять ему.

Смело. Дерзко. Всё то, что меня манило.

Я помнил эту девушку другой. Лёгкой, необременённой мозгами и не знающей проблем. Влюблённо смотрящей на балу на прекрасно притворяющегося мерзавца. Она порхала по залу, как мотылёк, и даже не замечала, что летит прямо в пламя. Я тогда стоял у колонны, смотрел на неё и думал: «Ещё одна дура, которая поверит красивой улыбке и поплатится за это».

Я даже хотел с ней поговорить. Подошёл. Представился другом отца. Попытался предупредить, осторожно, без лишних слов, просто чтобы посеять сомнение. Но она отмахнулась. Ей было не до меня. Её ждал принц в идеальном мундире.

Дура.

Но, как оказалось, дура — не навсегда. Смерть лечит от иллюзий.

Она пошла в отца. Райвуд был простодушным — добрым, доверчивым, не умеющим видеть зло в тех, кто улыбается в глаза. И судя по всему, за это поплатился жизнью. Уоррен быстро вычислил наивную жертву и избавился от добряка папочки, чтобы заполучить голос. Чисто. Быстро. Без свидетелей.