Книга Его личная звезда. Дилогия, страница 105 – Марина Кистяева

— Богдан...

— Молчи, Ирида, лучше молчи! - его голос завибрировал от внутреннего напряжения, кадык нервно дернулся.

Время разговоров и "гляделок" прошло, уступив место действиям. У Ириды возникло стойкое чувство дежа вю, когда Богдан бесцеремонно раздвинул её ноги шире, вклинивая свои, казавшиеся каменными, бедра. Руку властно положил на грудь и ощутимо её сжал. И снова без нежности, без бережливости.

Ирида всё же посмотрела в лицо своего мучителя и задохнулась, когда не увидела на нем и капли теплоты. Лишь только похоть плескалась в темных глазах. И на Ириду штормовым потоком обрушилось отчаяние. Неужели так будет всегда - жестко, на грани фола, без церемонии, без прелюдии? Неужели обида Славинского столь глубока, что перечеркнула всё, что было ранее, до того рокового разговора у клуба?

Через секунду Ириде стало не до размышлений. Потому что она почувствовала, как Богдан проникает в неё.

— Смотри на меня, звезда, - от его рокочущего голоса душа Ириды завопила, предчувствуя неминуемую беду, - смотри, кто именно тебя трахает! Это я вхожу в тебя, это я тебя имею, это я двигаюсь в твоем теле!

Ирида интуитивно подалась назад, желая избежать насильственного проникновения, заерзала бедрами, пытаясь не впустить член внутрь. И задохнулась, когда Богдан усилил напор и её нежные, травмированные с прошлого раза, складочки с трудом раздвинулись. Она ахнула и прикусила нижнюю губу. Только бы не заплакать... На этот раз он не простит ей слез. Ни один нормальный мужчина не будет наслаждаться сексом, имея под собой плачущую девушку, и если Ирида надеется на благополучное дальнейшее развитие их отношений, ей нельзя сейчас поддаваться слабости. Что такое секс? Лишь контакт двух тел, не более. Сколько времени на него уходит в сутки? Десять-пятнадцать минут. Секс - не главное в жизни. Отношения вне спальни - вот что важно. И их невозможно будет наладить, если мужчина не удовлетворен сексуально.

Глупые, копошащиеся мысли, не желающие её оставлять даже в такие интимные минуты. Или они ей, напротив, помогали, не позволяя снова окунуться в пучину безнадежности и отчаяния? Давали призрачную, но всё же надежду?

Первый яростный толчок отозвался легкой болью между ног. Богдан не щадил её и не относился щепетильно к её половым органам. Он действовал во благо себе и своему либидо. Тешил свою плоть и похоть. Его действия были такими же беспощадными, как и слова:

— И теперь только я буду тебя иметь! Когда захочу и куда захочу! Тебе всё ясно, звезда?

Он двигался жестко, на полную длину, врезаясь в раскрытое лоно. Рук Ириды он не выпустил из захвата, предпочитая видеть её обездвиженной.

В груди Ириды зарождался щемящий ком, который подавлял и мешал говорить. Но она нашла в себе силы и негромко выдохнула:

— Да... Богдан.

Она постаралась расслабиться, подстроиться под тело Славинского. Но оно было слишком большим. Везде. Большим внутри неё и просто огромным над ней. Его широкие плечи с внушительной мускулатурой загородили солнечный свет, проникающий в окна и возвещающий о начале нового дня. Тело Богдана было огромной тенью, нависшей над ней.

Ирида часто задышала и дернула руками, пытаясь освободиться от сильного захвата. Богдан не рассчитывал сил, и давление на запястья было ощутимым. Его пальцы оставляли синяки на нежной коже. При каждом глубоком толчке груди Ириды колыхались в такт его движениям. Сама же Ирида металась, панически пытаясь решить, как вести себя дальше. Одна её сторона, та, что привыкла жить, опасаясь Богдана Славинского, готова была сорваться и закричать - истошно, надрывно, выплеснуть всю ненависть к происходящему насильственному акту. Другая, только зарождающаяся, пытающаяся мыслить рационально, негромко, но всё же слышно, нашептывала, что Ирида должна удовлетворить Богдана. Как - непонятно... Но должна.