Книга Страж. Дилогия, страница 14 – Марина Кистяева

Шли долго. Петляли. Алина держалась из последних сил. Не жаловалась. Решила для себя, что будет молчать и идти до тех пор, пока не рухнет.

Так и случилось. Не заметила небольшую кочку. Споткнулась и полетела. И земля оказалась близко.

— Черт! - слезы всё же полились из глаз, когда в коленках и ладонях засаднило.

Герман остановился, обернулся и нахмурился.

— Почему не сказала? - недовольно буркнул он.

— О чем? - в данный момент Алине было наплевать, разозлит она его или нет.

— Что устала.

Оказывается, надо было?

Он сделал шаг назад, вернувшись к ней. И с легкостью поднял на руки.

— Лежи и не дергайся.

О, она и не собиралась. Алина никогда не была врагом себе и своему здоровью. Поэтому с готовностью затихла в сильных руках. Пусть несет. Куда угодно. Лишь бы там было безопасное место.

Девушка уткнулась лицом в куртку и с облегчением почувствовала, как усталость отпускает тело. Да, вот и лишние килограммы сказались, детка. Плохая у тебя физподготовка, Алина, никуда не годится. Она пыталась иронизировать, чтобы хоть как-то активировать внутренние процессы и настроить себя на оптимистический лад. Но чем дальше они продвигались по тоннелю, тем сильнее девушку охватывали тревожные предчувствия. Они отдаляются от того места, где находился переход в её мир. Что же получается? Что её не вернут?..

Стоп.

Вот об этом думать нельзя.

Совсем.

— Скоро выйдем на воздух.

Видимо, она совсем съежилась, раз Герман снизошёл до маломальских объяснений. Сердце ускорило свой бег, и на губах Алины даже появилось подобие улыбки.

— Хорошо.

А что она могла ещё сказать?

Солнце резануло по глазам, заставив зажмуриться. Тоннель закончился внезапно, Герман свернул за угол и вон они - яркие солнечные лучи, беззастенчиво освещающие вход в темноту и сырость.

Герман поставил Алину на ноги, и той снова пришлось бороться со слезами. Всё хорошо. Им ничего не угрожает. Опасность миновала. Наверное.

— У нас есть несколько часов, чтобы отдохнуть. Потом снова в путь.

Герман опустился на землю, свесив руки между коленей. Выглядел он тоже измотанным, и Алина впервые задалась вопросом, а сколько часов они шли?

— Много. Пять или шесть.

— Откуда ты... Ты читаешь мысли? - если он окажется телепатом, всё, ей кранты.

Герман покачал головой.

— Нет. У тебя на лице написаны все эмоции и вопросы, что вертятся в голове. Да и вопрос естественный.

Алина провела рукой по волосам и... шагнула к Герману.

— Тебе нужна подпитка? - тихо, практически не размыкая губ, спросила она.

И впервые за время их общения она могла лицезреть полное изумление на грубом лице.

— Ты... - приятно было осознавать, что и она способна некоторых лишать возможности говорить, вводить в ступор. - Ты предлагаешь тебя трахнуть?

Алина сглотнула. Кивнула.

И... увидела, как уголки губ Германа дрогнули, а потом он и вовсе откинул голову и рассмеялся. Смеялся он громко, забористо, и складывалось впечатление, что мужчина очень давно этого не делал. Потому что изумление - искреннее и какое-то мальчишеское - по-прежнему отражалось в его глазах.

Алина же не понимала причину его веселья. Захотелось пнуть бугая ногой. Ага, прямо вон в тот бугорок на штанах, который сейчас был вполне открыт для девичьей агрессии. Хорошо, что вспомнила, где она находится и с кем. И этот кто-то не был доброжелательно к ней настроен и, если вернуться во вчерашний день, то их "знакомство" началось как раз с оплеух.