Книга Та, что подарила сына, страница 110 – Марина Кистяева

— Абсолютно.

Она поставила его на широкий пуф.

— Стой и не егози. Дай оботру тебя.

Серенька с самым стоическим видом позволил обтереть себя, закутать в халат и снова забрался к Юле на руки.

Она отнесла его в спальню. На кухне разговаривали Степан и мама.

Да, в их доме большие перемены.

Присоединяться к безопаснику Демьяна и родительнице она не планировала. Ей хотелось провести время с сыном. Может, позже, когда уложит его спать.

— Теперь пижама.

— Нееее-е.

Это была одна из любимых игр Сережи и Юли. Раньше он часто шутливо сопротивлялся, когда перед сном его переодевали в пижаму. Он любил спать в трусиках, зачастую, даже без майки.

Ночь выдалась теплой, и Юля решила, что они обойдутся одними штанишками.

— Давай. Надевай. Сам.

— Нееее.

— Сереж, не зли маму, а?

Сын с довольной улыбкой взял пижаму и кое-как принялся запихивать ножки в штанины, целясь явно в одну. Юля включилась в игру.

Когда же, наконец, всё утихомирилось, и сын забрался под одеяло, Юля взяла в руки книжку.

— Гадь, мам.

И с довольным видом скинул с себя одеяло, задрыгав ножками. Юля поймала одну и задержала взгляд на пальчиках. Потом поцеловала каждый из них и негромко вздохнула.

Синдактилия встречается не часто. Один случай на две-три тысячи новорожденных, когда у ребенка наблюдается сращивание пальчиков на ручках или ножках.

У её Сережи мизинец и безымянный пальчики соединялись у основания. Небольшой дефект, который исправлялся операционно по достижению четырех-пяти лет. Юля с родителями обсуждали этот вопрос и думали про плановую операцию.

Теперь стоило обсудить это и с Демьяном.

Без него теперь никак.

Странное тепло потекло по крови.

— Да гажу я… гажу…

Сережа уснул быстро, Юля поправила одеялко и вышла из спальни.

Как хорошо дома! Где знакома каждая мелочь, где витает особый запах сдобы и ещё чего-то.

Счастья. Тех воспоминаний из детства, что всегда с тобой.

Юля, продолжая улыбаться, направилась в сторону кухни, но замедлилась, когда услышала неспешный негромкий разговор мамы и Степана. Она в заботах о Сереже забыла, что в доме гость.

Решила к ним не присоединяться. Ей хотелось побыть одной, в тиши. Не поддерживая светского разговора, хотя Степан и не вызывал у неё отторжения. Обычный мужчина на не совсем обычной для неё службе.

Поэтому Юля накинула на плечи теплый кардиган и осторожно, стараясь не шуметь, вышла из дома.

Хорошо-то как… Вот просто хорошо и всё тут.

Когда тихо вокруг. Когда нет суеты. Когда можешь наслаждаться красивейшим звездным небом и запахом опадающей листвы. Юля любила осень. Впрочем, как и остальные времена года. В каждом своё очарование, своя прелесть.

Она по привычке хотела выйти за калитку и пройтись по улице или посидеть на скамье. И уже почти дошла до калитки, когда увидела, как из припаркованного напротив седана поспешно выходит молодая девушка. Невысокая, немного заспанная. С диктофоном.

— Юлия, здравствуйте… Юлия, а как вы относитесь… Да подождите вы! Стойте!

Незнакомке преградил путь высокий мужчина в черном костюме, Юля его даже не видела. Как тот молодец из ларца, возник из ниоткуда.

Юля быстренько развернулась и поспешила на задний двор. Где безопаснее, и никто её не потревожит.

Встреча с журналистами внезапно вызвала у неё улыбку. Ни страха, ни тревоги. Наоборот, полная уверенность в собственной безопасности. Причем не физической. А именно моральной. Что её не потревожат, не причинят беспокойства.