Книга Нокаут, страница 86 – Марина Кистяева

Сегодня же она попросила, чтобы он сел к ней спиной.

— Поля, я же буду между твоих очаровательных ножек, — он никак не мог угомониться. Не смотря на то, что девочка Поля удовлетворила его, в нем продолжали бушевать страсти. Шалый одергивал себя. Хорош дурить. Всё. Полина его. Она приняла его предложение, и уже никуда не сбежит. Согласилась выйти за него замуж, да и ребеночка носит под сердцем, а успокоиться никак не мог. Ему хотелось прижать её к себе так крепко, как только можно, чтобы ни миллиметра не оставалось между их телами. Его до сих пор колотило после их сумбурного объяснения на кухне.

Не так он хотел… Не так.

Но как вышло. Да и главное — результат.

А устроить романтический вечер Полине он сможет в ближайшие дни, теперь ничего не мешает ему.

И сколько их ещё будет — этих вечеров.

— Я хочу тебя помыть. Давай, садись, — Полина тихо засмеялась и провела ноготком по его плечу, чем вызвала новую внутреннюю дрожь и эрекцию.

Да, ближайшие две недели покажутся очень долгими.

Он сделал, как она просила. И с нескрываемым удовольствием наслаждался омовением.

Её маленькие ручки скользили по его телу, и Алексей чувствовал, как спадает с него не только физическая усталость, но и моральная. Напряжение последних дней безвозвратно уходило. Только сейчас он начинал осознавать, что малость подустал. Соперник, маячивший на горизонте, согласие на бой, ставящее под сомнение их отношения с Полиной, да и то, что она находилась на обследовании заставляло его нервничать. Переживал, а вдруг что-то не так…

От одной мысли, что его девочке будет больно, душу выворачивало наизнанку. Хватит с неё боли, хватит…

Он искренне надеялся, что у них всё сложится. Он приложит максимум усилий к тому, чтобы их семейная жизнь развивалась в правильном русле. А от мысли, что у них скоро родится ребенок, в области груди разливалось тепло.

Руки Полины остановились на его плечах. Она убрала мочалку в сторону и теперь массировала напряженные мышцы.

— Леша, у меня будет к тебе небольшая просьба, только не смейся.

— Постараюсь сохранить серьезную физиономию.

Он дурачился, к серьезному тону не хотелось возвращаться.

— Я хочу, чтобы ты перевез купленный диван из моей квартиры в эту.

Сначала Шалов замер. Моргнул. А потом откинул голову назад и засмеялся смехом абсолютно счастливого человека.

Три месяца спустя

ПОЛИНА

— Извини, но я тебе дико завидую. Ты даже не представляешь, до какой степени.

Поля сочувствующе улыбнулась.

— Понимаю.

Вероника Крымова, её подруга, покачала головой.

— Нет, не понимаешь.

— Хорошо, не понимаю, — Поля улыбнулась. — Видишь, я даже с тобой не спорю. Потому что знаю — спорить с беременной девушкой себе дороже. Что мы в голову вобьем, то выудить оттуда невозможно. И переубеждать даже не стоит.

Ника, кривя губы, тихо засмеялась.

— Это уж точно. Упрямые становимся, даже не знаю, как кто. Но, Полюнчик, ты бы только знала, как меня убивает токсикоз. А ещё представь, что у меня дикий, просто зверский голод. Я постоянно хочу есть. Вижу еду — хочу её закинуть в рот. Чувствую ароматы, как зомби готова идти на них. Сил нет. И вот представь — мой зверский голод, токсикоз и страх лишних килограмм? Как это совместить?

Полина позволяла подруге высказаться. С ней происходило всё с точностью наоборот. Пока токсикоз себя проявлял слабо, её иногда подташнивало после еды, но ни разу ещё не рвало. Предпочтения в еде тоже не изменились. Что любила всегда, то и продолжила готовить и есть. Желание съесть мороженое с мясом не возникало, и клубнику в двенадцать ночи она не хотела. Хотя точно знала, если пожелает — будет ей клубника, сколько бы часы не показывали.