Книга Случайная первая. Прокурор и училка, страница 82 – Марина Кистяева

— Маленькая моя… МарьИванна…

Глухо застонав, ответила ему. Наши языки соприкоснулись. По коже снова огонь побежал. И ещё что-то. Яркое и острое. Мне никогда не было так хорошо. Так… наполненно.

Считается, что, теряя девственность, не кончают. Неправда, девочки. Ох, какая неправда…

«У меня с тобой будет очень серьёзный разговор».

Это сообщение я отправила бабушке.

Теперь главное — выйти из ванной, в которую я всё же ретировалась заново.

Так как ванная была смежной с кухней и между ними не было двери, а только занавеска, я могла лицезреть большую коробку с пончиками.

Кто меня сдал, даже гадать нечего.

Я и сама сдалась…

А теперь что? Вот что дальше?

Я трусила. И ещё как. Первый морок от встречи с Ильёй прошёл. Значит, будет продолжение. Но какое?

Мне не дали впасть в отчаяние и надумать лишнего. Без стука дверь на кухню тире ванную распахнулась, и появился Илья. Немного взлохмаченный и очень-очень серьёзный.

Моё бедное сердце, которое не было готово к таким испытаниям, отказывалось функционировать в прежнем режиме. Куда-то под рёбра норовило скатиться.

Я видела Илью разным.

Но таким…

Впервые.

Чёрт-чёрт!..

Что он задумал?

— Поговорим?

— Может, сначала чаю?

— Одно второму не помешает. Садись.

— Я заварю…

Пауза, которую он выдержал, мне не понравилась.

Что-то будет…

— Хорошо.

Божечки, я не волновалась так даже перед дипломной. А сейчас что со мной?

Где твоя собранность, Марфа? Ты на педсоветах выступала, в администрации. Тебе всегда удавалось собраться и выглядеть соответствующе! А сейчас сама не своя.

Но и девственность теряешь один раз в жизни. И с кем! С настоящим прокурором. Интересно, а как Илья выглядит в кителе? Наверное, впечатляюще.

Стыдно признаться, но я искала его профиль в сети. Имя знала, фамилию тоже. Но как ни искала, ничего не нашла. Расстроилась сильно. И уже потом вспомнила, что тем, кто служит в органах, не рекомендуют заводить странички в соцсетях.

Поставив на стол заварочный чайничек и две кружечки, я, как послушная ученица, села напротив Ильи. И почему столик у нас такой небольшой? Кровь прильнула к щекам. Я взглянула на Илью. Надо, наверное, что-то сказать. За те же пончики поблагодарить.

Илья меня опередил. К чаю он так и не притронулся.

— Я спрошу один раз, Марфа. Ты выйдешь за меня?

На стол опустилась бархатная коробочка.

Я ахнула.

— А ты думала, я шучу? — уже тише спросил он.

Я посмотрела на коробочку. Перевела взгляд на Илью — и снова на коробочку.

Он серьёзно?..

Серьёзнее некуда.

— Это не обязательно, — быстро проговорила, закашлявшись. — Мои принципы и…

— Твои принципы напрямую касаются и меня.

Он протянул руку и положил её раскрытой ладонью кверху. Такой жест… выразительный.

Я без колебаний вложила свою.

— Скажи, что ты шутишь? — почти не размыкая губ, выдохнула я.

— С чем?

— С этим.

— Даже не думаю. Мне вообще шутки несвойственны. Многие мои знакомые называют меня сухарём безэмоциональным.

Я шумно сглотнула, во все глаза продолжая смотреть на него.

Ладонь у Ильи была тёплой. Очень-очень. И немного влажной. Значит, волновался он, хотя и виду не показывал.

А мне на самом деле многого и не надо было.

— Они ошибаются.

Он усмехнулся.

— И я ошибалась… Честно.

Мне надо было перед ним извиниться. Стыд за несправедливое отношение к нему продолжал плескаться в груди.