Книга Его собственность, страница 78 – Алиса Браун

— Тише, тише, не говори ничего. Тебе нельзя.

Но он упрямо, через силу, пошевелил губами. Я наклонилась к самому его лицу, чтобы расслышать.

— Ежиков... — прохрипел он едва слышно, —...не надо.

Я застыла на секунду, переваривая услышанное, а потом нервный, истерический смешок вырвался из моей груди.

— Ты слышал... — я улыбалась сквозь слезы, глядя в его уставшие глаза. — Ты всё слышал, негодяй.

— Громкая... — так же тихо, с паузами на вдох, прошептал он. — Слишком... громкая... жена.

Он слабо сжал мою руку в ответ. Совсем слабо, но я чувствовала его тепло. Он очнулся. Господи, он очнулся. Я не могла поверить. Теплая волна разлилась в груди.

Он медленно моргнул и снова прикрыл глаза. Но теперь его дыхание стало ровнее, а писк монитора — увереннее. Я крепче сжала его ладонь, осторожно уткнувшись лбом в его плечо, стараясь не задеть провода.

— Спи, — прошептала я. — Я буду здесь.

Он медленно моргнул, его веки начали опускаться. Казалось, он снова проваливается в лечебный сон. Но вдруг его пальцы снова сжали мою руку. Слабо, но настойчиво. Дмитрий заставил себя снова открыть глаза. В них, несмотря на мутную пелену наркоза, проступила пугающая ясность.

Он смотрел на меня в упор изучающе. Он пытался найти ответ на моем заплаканном лице. Его губы снова шевельнулись.

К утру его перевели в одиночную вип-палату. Все это время я провела в больнице. Настя и Анна Ильинична настоятельно уговаривали меня поехать домой и вернуться сюда к утру. Но я не могла остаться одна в его комнате в особняке. Я бы сошла там с ума, без уверенности, что с ним точно все в порядке.

За это время я успела поспать пару часов на жесткой лавочке. Михаил заботливо укрыл меня своим пиджаком. Он тоже никуда не ушел. Только отправил женщин домой на такси.

Не знаю, переживал ли начальник охраны за босса или боялся оставить меня здесь одну, но его компания скрасила эту ночь. Мы не разговаривали, но даже его немая поддержка была для меня очень ценна.

За это время я успела осмыслить все произошедшее и кое-как уложить это в голове. Я была ужасно виновата перед Дмитрием. И я уйду, если он того пожелает. Я призналась себе, что сдалась ему уже давно. Еще с первой встречи я не могла отвести от него глаз. Но страх стать игрушкой в чужих руках был сильнее.

Но теперь я уверена, что влюблена бесповоротно и окончательно. Я была благодарна ему за то, что он позволил мне познать это чувство. Я готова оставить его в покое, даже если это уничтожит мое сердце.

Утром мне наконец разрешили навестить его. Я тихо вошла в просторную палату. На его лице не было кислородной маски. Но остальные трубки остались при нем, как и бинты на груди. Несмотря на все это больничное одеяние, выглядел он все так же горячо.

Рельефные мышцы рук перекатывались под кожей, блики рассветного солнца гуляли по его широким плечам. Я жадно втянула воздух, опустившись на табуретку рядом с его кроватью.

— Доброе утро, — произнес он хриплым ото сна голосом.

Сейчас он выглядел лучше, чем прошлым вечером. Глаза наполнились ясностью, лицо приобрело здоровый оттенок. Но больничная роба все еще кидала на его кожу болезненные блики. Мое сердце сжалось, и я прикусила щеку изнутри, стараясь игнорировать горький ком в горле.

— Доброе, — тихо произнесла я, сжав в руках полы белого халата, что мне выдали врачи. — Как ты?