Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 88 – Евсения Медведева

— Отец отправил его учиться в Лондон, так тот сбежал через год. Сам выбрал университет, устроился на работу и полностью сепарировался от семьи. Он никогда не хамил, не устраивал истерик, не ругался, он просто взял ответственность за свою жизнь в свои же руки, — в её голосе было столько же боли, сколько и гордости. — Он очень рано стал взрослым, за это я виню себя по сей день.

Сын успешных родителей должен был пойти по стопам семьи. Но Савин выбрал свой путь…

— Женя редко говорит об отце. Они не ладят?

— Ладят? — женщина снова рассмеялась, а после поднялась и прошла к распахнутым дверям террасы. Она опустилась на мягкий пуф, стянула с кухонной столешницы сигареты Савина и закурила. — Они тихие враги. Муж не может простить разбитой мечты о сыне-дипломате, а Жене на это все равно… И мне все равно. Порой нужно выбирать не мужа, а своего ребенка.

— И вы выбрали? — я тоже не могла сидеть на месте и начала убирать со стола, пока кофемашина варила очередную порцию бодрости.

— Андрей у нас нотариус. Четкость, последовательность, преданность закону и собственноручно выстроенным рамкам. И эти рамки стали накладываться на нашу семью. Он сначала запретил Жене заниматься боксом, а когда его карьера пошла в гору, мне следовало осесть дома, как подобало женам успешных мужей. Я уже тогда работала в администрации штатным архитектором и вскоре должна была получить повышение. Вот и встал выбор: муж с его тесными границами или свобода. И я выбрала свободу и для себя, и для Женечки…

А вот ещё одна загадка вселенной. Женщина смогла защитить не только себя, но и своего сына, пожертвовав семьей и, возможно, любовью. А мой отец не смог…

— Я никогда и никому этого не рассказывала, — Галина Дмитриевна приняла из моих рук чашку кофе, а потом подвинулась, приглашая присесть рядом. — Кристина, ты знаешь, а я понимаю своего сына. К тебе как-то поразительно быстро прикипаешь. Аура у тебя теплая и влекущая.

— Вообще-то я рассчитывала на то, что вы холодная стерва, неистово обожающая своего сына, — я расхохоталась и инстинктивно прильнула к женскому плечу. — Я даже представила, как буду вас ненавидеть и дарить гнилые фиалки и просроченный шоколад на каждый праздник.

— О… Не надейся, девочка. Я тогда выбрала сына, и сейчас выберу его. И даже если ты оказалась бы холодной сукой, то я бы все равно улыбалась и выхаживала твои фиалки, а шоколад относила бы своей шибанутой секретарше.

— Галина Дмитриевна… А вы коварная женщина!

— Я просто очень люблю своего сына, — Савина вдруг обняла меня, причем сделала это весьма и весьма обыденно и как-то органично. — Знаешь, а я даже рада, что сегодня свалилась на твою голову, как снег в мае. Когда бы Женька нас познакомил?

— Возможно, в следующей жизни.

— Это точно! Отношения с прошлой пассией я наблюдала исключительно из социальных сетей, — Савина снова достала из кармана телефон, куда-то потыкала, и на экране показалась приторно-сладкая моська блондинки. Огромные глазищи, пышные губищи и титьки размером с «колхозницу».

Я не планировала листать её фото… Но палец случайно смахнул ленту, обновляя батарею однотипных кадров из СПА, ресторанов и белого Мальдивского песка. Я застыла, рассматривая последнее фото, сделанное через лобовое дорогого красного кабриолета… Это было здание клуба!