Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 151 – Евсения Медведева

Да и Савина было невозможно узнать. В этом лохматом красавчике больше не было холодного прагматизма. Он словно поставил на паузу своё постепенное покорение мира! Лицо расслабленное, волосы растрёпаны от ветра, а спортивная одежда подчеркивает всю соблазнительность крепкого мужского тела.

А ещё…

Ещё он не соврал, когда сказал, что все эти два дня отпуска мы будем спать, есть и трахаться. И план перевыполнялся настолько, что мы всеобщим голосованием решили продлить его ещё на сутки.

Это все было новое, странное, но безумно интересное!

Наверное, поэтому я быстро натянула спортивный костюм и аккуратно расстегнула молнию, выползая навстречу новому дню.

— Мне жарко! — ныла Юля, сбрасывая теплую куртку. — Никит, ну солнце печет! Ты меня ещё в шубу укутай!

— Ты же помнишь, что сказал доктор? Ты должна быть в тепле, — Лютаев психанул, укутал жену, а после отобрал нож и сам сел за чистку картошки.

— В тепле, а не в сауне! — огрызнулась Юля.

— Ты хотела отдохнуть? Пожалуйста! Но в тепле и непосредственной близости от меня. И от Сони…

— Лютаев, ты будешь чокнутым папашей, — протянул сонный Князев, выкатываясь из своей палатки.

— Я на тебя посмотрю, когда Соня вместо того, чтобы спать в теплой спальне, придумает отправиться в дикую среду, где нет душа, а вокруг жужжат комары и трахаются Савины, — прыснул от смеха Никита, за что тут же получил резиновым сланцем в спину.

— Нам можно. Считай, что мы молодожены, — раздался голос Жени, и я замерла, вслушиваясь в его бархатный перелив. Он успокаивал меня…

— У вас свадьба через два дня, Савин, поэтому технически вы еще должны соблюдать целибат, — рассмеялся Князев и перевернулся на спину, подставляя солнцу лицо. — И слава Богу, что сегодняшнюю ночь я проведу в своей кровати.

— Ой, кто бы говорил, Игорь, — вмешалась Юля, медленно стягивая куртку. — Ваша палатка тоже нет-нет, да издавала странные звуки.

— А что странного? Звуки любви не могут быть странным, Юлька.

— Князев, к твоим звукам любви ни у кого претензий нет, — Никита закончил чистить картошку и подвесил котелок на металлическое крепление над костром. — Вопросы только к медведю, что просыпается, когда засыпает лагерь. Ты какого черта так храпишь? Сонь, прищепку хоть ему на нос прицепи.

Мы приехали на фестиваль последними, место для палаток искали уже в темноте. Сначала расстроились, что не удалось найти ничего поближе к сцене, но позже даже обрадовались. Около сцены даже после концертов была вечная суета. До утра орались песни, народ бродил от одной компании к другой, а мы весьма удачно устроились на опушке возле крутого спуска к берегу реки.

И распахнув палатки на рассвете, мы были вознаграждены за смирение шикарным видом.

Над водной гладью завис густой туманец, уже по-осеннему низкое солнышко разливалось желтым светом по белесым полям, отражалось в ряби воды. Здесь было тихо и спокойно, хотя стоило пройти через березовую рощицу и спуститься с горки, мы попадали в центр хаоса!

— Подъем! Соня, Кристина! — застонала Юлька. — Мне скучно!

— Тебе не было бы скучно, не буди тебя муж в такую рань, — из палатки напротив, поверх Князева, выползла опухшая Сонька. Выяснилось, что у нее аллергия на укусы мошки, и теперь она с гордостью носит прозвище «Монгольчик». — А ты чего подслушиваешь? Савин, твоя тоже проснулась.