Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 126 – Евсения Медведева

— Ху из этот ваш матриархат? — гоготнул Князев и ущипнул Соньку.

— Не будешь слушаться — я тебе его покажу! — Соня стянула съехавшую медицинскую шапочку и ударила мужа ею по плечу.

— Заминочка, София, — вклинился Лютаев, с улыбкой наблюдая за происходящим. — Если Князев начнет слушаться и перестанет спорить, это и даст начало вашему грозному матриархату. И тогда мужикам точно кабзда…

— Ну, значит, мужчины, у меня для вас печальная новость… — Соня расхохоталась, но ту же замолкла, услышав суетливый топот в коридоре. А через мгновение в комнату со звонким визгом вбежала медсестра:

— Очнулась!!!

Я до сих пор замираю, когда вхожу в палату и не вижу голубых глаз Кристины. Знаю, что она спит, а внутри все равно все сжимается, как тогда, когда я мчал по городу, даже не замечая орущей сирены полицейского кортежа за нами… А все равно покрываюсь коркой льда и цепенею. Но это состояние длится всего мгновение, после я подхожу, прижимаясь к её губам, и терпеливо жду горячего выдоха или легкого смешка и традиционного:

— Са-а-а-авин… Ты чокнутый!

Да, я чокнутый. Да, я гребаный психопат и неврастеник, центром вселенной которого стала эта девчонка. Мама как-то сказала, что Кристина напоминает ей настырное растение, пробивающееся через скалы и тяжелый глинистый грунт к солнцу. Её невозможно разрушить извне, она цепляется, учится жить в камнях, бездушном песке, под ногами жестокой толпы. Приспосабливается, а когда её листьев касается солнце, она взрывается мелкими гроздьями желтых соцветий. Назло всему миру сверкает, как неоновый шар.

Её улыбка способна согреть весь мир. Она умеет любить, умеет быть благодарной, правда, пока не понимает этого.

Прошло уже три дня нашего совместного пребывания в стационаре под внимательным надзором доктора Сони. Вот и сейчас вокруг кровати Кристины была толпища. Лютаев лениво разлёгся на диване, от скуки листая медицинскую карту, Соня меняла капельницу, а Князев катался по просторному помещению на коляске.

— Кристина, не дергайся! — скомандовала Соня, пряча за медицинской маской улыбку.

— Есть, мой генерал… — Кристина напряглась, заметив, как переглянулись Князев и София, но спрашивать не стала, лишь закатила глаза. — Вот бы сбежать отсюда. Князев, ты вообще как на ней женился? Она тебя утром по гимну Советского Союза будит?

В палате повисла тишину, а вскоре и она взорвалась миллионом осколков громкого смеха.

— Страшная женщина! Страшная! А я ведь вам говорил, — Князев крутанулся, очевидно, заметив свободные уши для тонны шутливого вранья, а может, просто пытался всячески рассмешить Кристину, потому что её смеха мы все очень долго ждали.

— Вот прям страшная? — хохотнула Соня, а после схватила со столика скальпель, ловко его прокрутила меж пальцев и одним махом отрезала ленту бинта и шустро завязала бантик на предплечье Кристины, где были наложены шедеврально крошечные шовчики.

— Вот! Смотри… — Князев выгнулся, подставляя шею под лучи солнца, там до сих пор светилась алая отметина свежего шрама. — Думаешь, враги? Неа… Жена! Посуду мыть отказался. А она мне скальпель к горлу и к раковине… Мужик я в доме или кто?

— Или кто! — хором ответили мы с Лютаевым, и посетители вздрогнули, наконец-то обнаружив мое тихое присутствие.

— Ну, наконец-то, — Никита сбросил ноги с дивана и поднялся. — Хоть на человека похож, а то София уже не знала, как от тебя избавиться, хотела даже в приёмник для бомжей сдать. Побрился, помылся. Забирай, Киса…