Книга Босс не по плану, страница 99 – Майя Нур

— Белая чистая, — говорила я.

— Это не взаимоисключающее.

— Тогда почему спорим?

— Потому что я хочу светло-серую.

— А я белую.

Пауза.

— Это первый спор про плитку в нашей жизни, — сказал он.

— Да.

— Наверное не последний.

— Точно не последний.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Это значит — будет жизнь, — сказал он. — В которой споры про плитку.

Я посмотрела на него.

— Максим Северов, — сказала я, — это романтично.

— Это наблюдение.

Взяли светло-серую. Он был прав — теплее.

Я ему не сказала что он прав. Он знает.

В мае — ключи.

Мы стоим у двери нашей квартиры. Впервые — наши ключи, наша дверь.

Максим открывает.

Мы входим.

Пусто пока — мебель привезут завтра, вещи послезавтра. Только запах нового ремонта и гулкость пустых комнат.

И — свет.

Восточное окно в большой комнате. Май, утро — солнце входит прямо, ложится на новый пол полосами.

Я стою у окна.

— Хорошо, — говорю я.

— Да, — говорит Максим.

Мы стоим в пустой квартире. Своей.

— Максим.

— Да?

— Где будут полки?

— Вон та стена, — говорит он. — От пола до потолка.

Я смотрю на стену.

Три двадцать высотой.

— Семь полок.

— Семь.

— И пустое место.

— Справа, — говорит он. — Как всегда.

Я смотрю на стену. Представляю — книги, все книги, лисёнок рядом с Бродским, строительная книга, Стругацкие, мои Стругацкие. И пустое место справа.

— Хорошо.

Вещи привозим три дня.

На второй день — полки. Максим разобрал их аккуратно, пронумеровал доски, перевёз. Теперь собирает.

Я помогаю — держу, подаю, говорю куда кривит.

— Три миллиметра влево, — говорю я.

— Знаю.

— Поправь.

— Поправляю.

— Теперь ровно.

— Да.

Мы работаем.

Катя приходит на третий день — с мандаринами и с видом человека который пришёл смотреть.

— Ну? — говорит она с порога.

— Заходи, — говорю я.

Она заходит. Ходит по квартире — молча, как в прошлый раз, когда смотрели. Только теперь не пусто — мебель стоит, вещи расставлены, на кухне посуда, в ванной полотенца.

В большой комнате — полки. Уже все семь. Уже с книгами.

Катя останавливается.

Смотрит.

— Семь, — говорит она.

— От пола до потолка, — говорю я.

— Лисёнок?

— Вон там. Рядом с Бродским.

Катя находит. Смотрит.

— Хорошо стоит, — говорит она.

— Да.

— Пустое место?

— Справа.

Она смотрит на пустое место.

— Правильно, — говорит она.

Максим выходит из кладовки — там он расставлял инструменты.

— Привет, Катя.

— Привет. — Она смотрит на него. — Семь полок.

— Да.

— Хорошая работа.

— Мы вместе, — говорит он.

— Знаю. Поэтому — хорошая.

Вечером — первый вечер по-настоящему, когда всё расставлено и можно просто сидеть — мы сидим на диване.

Нашем диване.

В нашей квартире.

Свет уже вечерний — восточное окно, солнце ушло, но комната светлая. Майский вечер.

— Максим.

— Да?

— Как?

— Что — как?

— Как тебе. Здесь.

Он смотрит на комнату. На полки. На окно. На меня.

— Хорошо, — говорит он.

— Хорошо — нечего улучшить?

— Хорошо — правильно, — говорит он. — Это другое значение. Не «нечего улучшить». Просто — правильно.

Я смотрю на него.

— Ты расширил шкалу.

— Немного.

— «Плохо, нормально, хорошо» — и теперь «правильно».

— Четыре значения, — говорит он.

— Это рост.

— Это жизнь, — говорит он. — Жизнь расширяет шкалу.

Я думаю об этом.

— Да, — говорю я. — Именно.

Ночью я не сплю.

Лежу и слушаю — новые звуки, новый дом. Другие. Не плохие — просто другие, нужно привыкнуть.