Книга Без права на слабость, страница 8 – Hay Grig

Я ещё слышала её голос. Она что-то объясняла про аренду, про документы, про нового собственника.

Но смысл слов уже не доходил до меня.

Я смотрела на чужую женщину в чужом доме и вдруг поняла то, что отказывалась понимать два месяца.

Он не потерял телефон.

Не попал в беду.

Не оказался в больнице.

Не был слишком занят.

Он просто ушёл.

Ушёл так, словно меня никогда не существовало.

Словно не было наших разговоров до рассвета.

Словно не было его признаний.

Словно не было любви.

Домой я вернулась совершенно другой.

В тот день умерла моя надежда.

А вместе с ней и часть меня.

Впервые за два месяца я больше не ждала звонка.

Не искала оправданий.

Не придумывала причин.

Я наконец признала правду.

Человек, которого я любила больше жизни, просто наигрался и ушёл.

А я осталась одна.

Со своей болью.

Со своим разбитым сердцем.

И со страхом, который с каждым днём становился всё сильнее, потому что где-то глубоко внутри я уже знала ответ на вопрос, который боялась себе задать.

Дверь моей комнаты тихо скрипнула, вырывая меня из тяжёлых мыслей, в которых я тонула последние несколько недель. Я подняла голову от подушки и увидела Вику. Она стояла на пороге, растерянная и испуганная, а её глаза были красными от слёз. Маленькие пальцы так сильно сжимали край футболки, словно это был единственный островок безопасности в мире, который вдруг перестал быть для неё понятным и надёжным.

Только сейчас я поняла, насколько глубоко увязла в собственной боли. Последние два месяца превратились для меня в бесконечное ожидание человека, который исчез без объяснений, оставив после себя лишь вопросы, на которые никто не мог ответить. За это время я почти перестала замечать окружающих, словно весь мир сузился до размеров телефонного экрана, который день за днём оставался пустым.

И вдруг я с ужасом осознала, что рядом всё это время была Вика.

Моя маленькая сестра.

Девочка, которая нуждалась во мне не меньше, чем я нуждалась в ком-то сама.

— Вика, что случилось, солнышко? — спросила я, садясь на кровати и раскрывая руки для объятий.

Она тут же подошла ко мне и прижалась так крепко, будто боялась, что если отпустит, то останется совсем одна.

— Мила... папа привёл домой новую женщину.

На мгновение я закрыла глаза.

Конечно.

Что ещё могло произойти в этом доме, где чужие женщины сменяли друг друга чаще, чем времена года?

После смерти мамы отец окончательно перестал притворяться человеком, способным на верность. Он менял любовниц с таким равнодушием, словно менял дорогие автомобили, и давно уже не пытался скрывать это от собственных детей.

— И что тебя так напугало? — тихо спросила я.

Вика подняла на меня взгляд.

— Она очень молодая... почти как ты. И у неё страшные глаза. Она улыбается, но мне кажется, что она ненавидит всех вокруг.

Я невольно усмехнулась и провела рукой по её волосам.

Дети удивительно тонко чувствуют людей.

— Пойдём посмотрим на твоё чудовище.

Вика неуверенно кивнула и крепче сжала мою ладонь.

Когда мы вошли в гостиную, я сразу поняла, что атмосфера здесь странная даже по меркам нашего дома.

Сара сидела напряжённая и непривычно молчаливая, Артур хмурился, а Егор с откровенным любопытством рассматривал длинноногую блондинку, которая стояла рядом с отцом и улыбалась так старательно, что её улыбка казалась нарисованной.