Книга Стань моей стеной, страница 38 – Ксюша Иванова

Подхватывает на руки. Так легко, словно я совсем ничего не вешу. И я уже через секунду оказываюсь лежащей на его кровати...

И его лицо надо мной. Всматривается в глаза, как будто у меня там написано что-то, что обязательно нужно прочитать. А мне бы уже побыстрее бы началось это всё! Потому что неизвестность, предчувствие, страх убивают сильнее, чем сам процесс!

Что может быть проще — вот женщина, о которой ты мечтал. Вот ты сам — возбужденный, злой, и одновременно немного довольный... Как только это все сочетается во мне? Бери и делай! Но... Налажать дико страшно!

— Ты только помни, что это я, ладно? — зачем-то прошу ее.

Что ж эта скотина с нею делала? Насиловал? Возможно. Извращался, не позаботившись о ее ощущениях. Вероятнее всего. То есть удивлять ее не нужно — она, скорее всего, с ним пробовала разное. А что делать?

Но и думать долго нельзя! Это я понимаю. Как? Как мне сделать приемлемым для нее наш будущий секс? Блядь! Просто страшно накосячить...

— Если что-то не так, ты просто скажи, и я прекращу, — прошу ее, как доктор перед началом ответственной операции.

— Ладно, — неуверенно отвечает она.

Да, ладно, Дым! Просто делай то, что всегда мечтал сделать с ней! С Сашей извращения не нужны — каждое прикосновение чистый кайф!

Раздеваюсь, чтобы потом не отвлекаться на глупости.

Укладываюсь рядом с ней. Она неловко прикасается ладошкой к моей щеке. Трогает и тут же отстраняется. И я вдруг по наитию какому-то говорю:

— Поцелуй меня... сама. Пожалуйста!

Потом, когда она долго-долго думает, я успеваю решить, что накосячил, еще ничего не сделав! И когда решаю все исправить, начиная приподниматься на кровати, она вдруг поворачивается ко мне, и тянется губами к губам.

Держусь, чтобы не помочь ей... Из последних сил терплю, чтобы не перевести нежное очень аккуратное ее прикосновение в полноценный поцелуй.

Но когда она трогает мою нижнюю губу языком, так, как это делал раньше я сам, терпение испаряется. Подталкиваю ее к себе и она, не удержавшись на локте, падает сбоку на мое плечо. Переворачиваюсь. Зависаю над нею. Рассматриваю рассыпавшиеся по подушке, совершенно черные в темноте волосы. Не верю сам себе...

Главное мое оружие — любовь к ней! Ну, это так мозг думает. Но запах ее кожи, ее теплое неравномерное дыхание — то торопится, то замирает, забыв сделать вдох, сам факт, что это именно она, все это быстро сводит усилия мозга на ноль. И уже совсем другое оружие самовольно толкается в Сашино бедро.

— Ш-ш, — шиплю от остроты собственных ощущений.

Целую до умопомрачения, пока у самого не начинают покалывать губы. Но и она не отстает! Ее язык быстро смелеет! И совсем скоро уже он выталкивает мой язык и отважно врывается в мой рот! О-о-о!

Так на секунду и замираем — она, наверное, от осознания собственной смелости, а я от вспышки сильнейшего возбуждения. Нет, ну всё! Я так-то не железный...

Осторожно, чтобы не испугать, не прерывая поцелуй, опрокидываю Сашу на спину. Спускаюсь, лаская губами, по шейке вниз. Прикусываю майку... Вот бы ее сейчас порвать на ней — (откуда такие мысли?)! Но сейчас нельзя — потом, когда-нибудь обязательно...

Пробегаюсь ладонями вверх, собирая ткань у груди. Судорожно втягивает воздух. Боится или хочет, чтобы дотронулся?