Книга Верни меня, страница 13 – Диана Каюмова

Я сел на скамейку, на которой мы только что разговаривали, и достал телефон. Нужно было набрать мать. Предупредить, что я видел Веру. Что я хочу быть частью её жизни. Мать обрадуется — она все эти годы тайком присылала мне фотографии внучки, надеясь, что я одумаюсь. Одумался. Поздно, но одумался.

Телефон пискнул входящим сообщением. Лена.

«Ну что? Как всё прошло?»

Я набрал коротко: «Нормально. Она разрешила видеться. Завтра снова приду».

Лена ответила сразу: «Кира сказала — условия жёсткие. Не нарушай».

Не нарушу. Я не имел права нарушать. Один прокол — и меня вычеркнут из жизни Веры навсегда. Кира ясно дала это понять. Но, чёрт возьми, я не собирался останавливаться на достигнутом.

Потому что, помимо дочери, я хотел вернуть ещё кое-что. Вернее, кое-кого.

Я хотел её. С первой секунды, как увидел в том коридоре. Хотел так, что сводило зубы. И дело было не только в старых чувствах — хотя и они никуда не делись, сколько бы я ни убеждал себя в обратном. Дело было в том, что между нами всегда было нечто большее, чем любовь. Это была игра. Власть. Подчинение. Страсть на грани боли и удовольствия, которую мы оба помнили слишком хорошо.

Она сказала: «Никаких игр больше не будет». Она солгала. Я видел это по её глазам. Она сама хотела, чтобы игры продолжились, — но боялась. Боялась снова довериться мне. Боялась, что я опять её растопчу.

И правильно боялась. Я дал ей для этого все основания.

Но теперь всё будет иначе. Я не растопчу. Я завоюю. Не силой — силой я уже пробовал, и это разрушило нас. Медленно. Терпеливо. Шаг за шагом. Сначала Вера, потом — её мать. Я докажу, что изменился. Что я могу быть рядом, не ломая. Что я могу быть отцом. А потом... потом я верну и всё остальное.

Я поднялся со скамейки и пошёл к машине. В голове уже зрел план. Никаких внезапных визитов — она ясно сказала. Но она не запретила мне быть внимательным. Не запретила дарить подарки. Не запретила показывать Вере, что её отец не пустое место, а человек, который хочет быть частью её жизни.

В машине я набрал номер матери. Она ответила почти мгновенно, будто ждала звонка.

— Дима? Что случилось?

— Я видел её, мам. Веру. И Киру.

В трубке повисла пауза. Потом мать тихо, осторожно спросила:

— И как?

— Вера... она прекрасна. Умная, смешная, своенравная. Вся в Киру, но глаза мои.

— А Кира?

— Держит дистанцию. Разрешила видеться с дочерью на её условиях. Я согласился.

— Это хорошо, сынок. Очень хорошо. Ты не представляешь, как я рада. Твой отец тоже будет рад, когда узнает.

— Пока не говори ему. Я хочу сначала всё наладить. И ещё, мам... — я запнулся, подбирая слова. — Я не только Веру хочу вернуть. Я хочу вернуть Киру.

Мать снова замолчала. Когда она заговорила, её голос был полон осторожности:

— Ты понимаешь, что это будет непросто? После всего, что ты ей сделал?

— Понимаю. Но я попробую.

— Тогда начни с малого, — посоветовала мать. — Не дави. Не требуй. Просто будь рядом. Она должна сама захотеть вернуться.

Я усмехнулся. Мать повторила почти слово в слово то, что я уже решил для себя. Видимо, это и была та самая мудрость, которой мне не хватало три года назад.

— Я так и сделаю. Спасибо, мам.

— Береги их, Дима. Больше не наделай глупостей.

Я отключился и завёл двигатель. Вечер опускался на город, зажигались фонари. Я ехал домой — в пустой особняк, из которого ушла Рикка, — и думал о завтрашнем дне. О том, как приду в парк снова. Как увижу Веру. Как поймаю взгляд Киры.