Книга Красивая, страница 89 – Марина Кистяева

Они переместились к дивану. Старый диван жалобно и пронзительно скрипнул под их весом.

— Может, кровать? – выдохнул Владимир, его губы скользнули по ее подбородку к шее.

— Вов... – было все, что она могла прошептать.

Ей было реально все равно где. Лишь бы он. Лишь бы с ним…

Лишь бы чувствовать его кожу под своими пальцами…

И вес. Да, вес. Точно…

Ее ладони, дрожащие от адреналина и желания, скользили по его футболке. Она ощущала знакомый рельеф мышц плеч, спины, тепло его кожи, чуть влажной от их стремительной схватки в прихожей. Ткань мешала, была ненавистной преградой. Ее пальцы сами нащупали край на спине, вцепились в него.

— Снимай, – хрипло, почти беззвучно выдохнул он ей в губы.

Воздух застрял у нее в горле.

Еще один рубеж, который они перешли.

Она, черт побери, получила допуск на личную территорию.

Тася потянула черную ткань выше. Еще выше.

Владимир послушно привстал, давая именно ей возможность снять с себя футболку. Ту самую черную, одну, наверное, из десятка, что у него имелись.

Тася не спешила. Внутри нее все замерло.

— Можно и на пол. – Володя чуть скривил губы. – Лично твои вещи сейчас полетят именно туда.

Тася попыталась улыбнуться. Даже поцеловала его вскользь. Мазнула по скуле.

А потом перевела взгляд ниже.

Она уже видела его. Той ночью…

И все же… Сейчас все было иначе. Абсолютно.

Он обнажился перед ней. И «обнажился» не про само тело.

Темно-багровые, синеватые, местами еще розоватые полосы шрамов пересекали его спину, грудь, бок. Они не были аккуратными следами хирурга. Они были дикими, рваными, живописующими яростное, злобное насилие. Следы от ударов чем-то тяжелым и гибким. Режущие… Ожоги неправильной формы. Глубокие, чуть втянутые рубцы, казалось, все еще хранили в себе память о проникновении чего-то острого и холодного.

В глазах Владимира полоснула темнота. И боль…

И эта боль полоснула по сердце Таси.

Он же терпеливо ждал, пока она изучит его. Позволял.

В голове Таси все завертелось, закружилось в лихорадочном хороводе.

Как так… Вот как, а? Он же ученый… И живут они вроде как в цивилизованном обществе. И не военный он.

Вопросы бились, как пойманные птицы, о стекло реальности, которую демонстрировало его тело. Оказывается, и в наше время такое может быть.

Деньги и власть. Власть и деньги.

Тася кое-как пропихнула ком в горле, а потом потянулась к Володе.

Склонилась и собиралась уже губами коснуться первого шрама на плече мужчины, когда он перехватил ее и полоснул по ней недобрым взглядом.

— Не надо, – процедил он.

— Ой, ну тебя, Савин.

Так она и послушалась его. Ага. Щас.

На этот раз он не сопротивлялся. Замер, затаив дыхание, глядя в потолок, его челюсть была напряжена до боли. Ее губы, теплые и невероятно мягкие, касались его изуродованной кожи.

Что она делала? Она не знала.

Она заново открывала его тело. И ей нравилось. Ни о каком отвращении или неприятии не могло идти и речи.

Под ее губами его тело постепенно переставало быть скованным. Мышцы расслабились. А еще он выдохнул. Точно с того момента, как снял футболку, и не дышал.

— Это лишнее, – снова надсадно выдавил он. – Правда…

— Да неужели? – Она фыркнула и потерлась о его грудную клетку щекой. – Кстати, а тебе говорили, что отсутствие волос на груди – это признак несексуальности? А ты у меня голенький. Или ты… Ай!