Книга Важнее слов, страница 85 – Миа Шеридан

Я возвращалась мыслями к девушке, чьего имени я все еще не знала, и к капитану Дюрану, этой «лошадиной заднице». Я улыбнулась, думая об их поцелуе, удивляясь тому, что любовь настигла их даже посреди военного лагеря, в стране, раздираемой войной, – настигла, несмотря на то, что девушка пыталась скрыть свою личность, а капитан постоянно воевал. Я надеялась, что все так и было – ведь если что и могло выжить в таких условиях, то это была любовь. Мне хотелось думать, что любовь – это самый необычный из всех цветов: солнечный свет услаждал ее, но не был обязательно нужен, чтобы она росла и цвела.

Затем я стала думать о Каллене, о том, как он пытался удержаться на велосипеде, который казался одновременно слишком большим и слишком маленьким для него, который старался угнаться за мной по тропе, кренясь то в одну, то в другую сторону. Я вспомнила и выражение его лица, когда ему наконец-то удалось поехать прямо: это было выражение осторожной радости – такое, кажется, было у него каждый раз, как что-то доставляло ему радость. Как будто он хотелцеликом отдаться восторгу, который вызывал у него этот момент, но слишком боялся это сделать. Мне стало интересно, понимал ли он сам, что постоянно сдерживается? Я подумала, каково бы это было: увидеть, как он наконец-то полностью отдается чувствам, когда что-то его радует. Я не знала, мог ли он вообще так сделать. Мне представилось, что, найди он способ стать менее зажатым, у него бы начала получаться просто ошеломительно прекрасная музыка.

Я взглянула на нашу крохотную постель, и по моему телу разлилось тепло от одной только мысли о том, что уже скоро мы будем лежать тут, крепко прижавшись друг к другу, и Каллен будет согревать меня. Если девушка, чьи записки я переводила, чему-то и научила меня, так это тому, что истории наши были так мимолетны, они редко ложились на бумагу так, чтобы другие могли о них узнать, – куда чаще они оставались только в сердцах тех, кого мы отважились полюбить. У нас был всего один шанс, всего одна жизнь, и на этом все. Живите, ничего не боясь и ни о чем не жалея. Каллен не обещал мне ничего – он только уверил меня, что происходящее между… нами… было временной затеей. Но что, если я самасниму все ограничения на то, что может произойти между мной и Калленом в эти несколько дней? Что произойдет, если я просто доверюсь своему сердцу и своему телу, не позволив страху руководить мною? Конечно, я все еще буду бояться, но теперь я понимаю, что жизнь коротка и такие моменты, как сейчас, – это крайне редкие шансы сделать что-то, и больше их может никогда не быть.

У меня было такое чувство, будто судьба действительно хотела, чтобы мы оказались в этой маленькой комнатке на чердаке посреди Франции, которую заливают дожди. Я знала, что такого просто не бывает, знала, что это мой мозг, падкий на фантазии, сочиняет новую историю. И тем не менее чувство это у меня побороть не получалось.

Все дело в том, что Каллен всегда был моим принцем, и теперь я понимала, что за всю жизнь никто даже близко с ним не сравнился. Возможно, тогда я сказала ему не всю правду. Дело было не в том, что я не нашла никого, с кем бы хотела стать ближе. Возможно, я просто никого не пускала в свое сердце – и не допускала до своего тела, – потому что в сердце этом навсегда поселился мой принц.