Книга Важнее слов, страница 42 – Миа Шеридан

— Ох, – только и ответила я.

Было странно ощущать, как кусочки старой головоломки постепенно складываются вместе. Я боялась, что мне будет больно, но на самом деле мне просто стало грустно. Я вспомнила, как возвращалась к путям изо дня в день, месяц за месяцем, лелея надежду, что однажды встречу там Каллена, а он, оказывается, к тому моменту уже давно уехал и начал совершенно новую жизнь в городе за сотню миль отсюда. Но он хотелвернуться. От этого знания мне стало немного легче. Если бы только я знала все это тогда.

— Я нашла листок с музыкой, но я не знала, что он предназначен мне. Я думала, ты просто случайно его обронил. Ты что, не мог написать записку? Или связаться со мной как-то еще? Хоть что-нибудь. Ну хоть что-нибудь.

— Нет, я… – он хотел что-то сказать и уже открыл было рот, но передумал. По его лицу пробежало странное выражение, наполовину боль, наполовину стыд. – Я думал, будет лучше разорвать все связи, сделать так, чтобы ты больше обо мне не думала.

Я выдохнула. Он был не прав, считая, что лучше было разорвать все связи, и мне хотелось бы, чтобы тогда он поступил иначе. Но он был всего лишь четырнадцатилетним мальчиком с отцом, который бил его и унижал, и кто знает, о каких еще трудностях он мне не рассказывал. Мне было сложно злиться на него.

— Я долго чувствовала себя виноватой, – призналась я. Грустной, виноватой и с разбитым сердцем.

— Ты? Виноватой? За что? Ты ведь ничего не сделала.

— Я знала, что дома тебе приходится несладко, – сказала я, качая головой и припоминая свой шок и вместе с тем облегчение, которые я пережила, когда увидела его по телевизору, – и я боялась, что с тобой случилось что-нибудь ужасное. Я думала, что должна была отыскать тебя тогда, когда я еще могла как-то помочь… Мне нужно было походить по школам, поспрашивать о тебе и твоих родителях или…

— Джесси, – сказал он, качая головой, – это неправильно. Ты была только ребенком. И я тоже. Боже мой, прости, что заставил тебя волноваться. Ты простишь меня?

— Я уже это сделала, Каллен, – сказала я мягко. – И, – я выпустила воздух из груди, – теперь, когда я знаю, что произошло, я рада, что твой переезд удался и ты стал заниматься музыкой. Ведь все началось в Лос-Анджелесе, верно? Все сработало так, как и должно было, я думаю.

Какое-то время он изучал мое лицо.

— Думаю, так оно и было, – пробормотал он наконец. Каллен засунул руки в карманы и взглянул вдаль, в сторону города. – Думаешь, там найдется, где перекусить?

Я улыбнулась его попытке переменить тему. Впрочем, я была не против – мы уже сказали все, что было нужно.

— Я уверена, что найдется. Пойдем.

Пройдя еще немного, мы зашли в пригородный район, узкие улицы которого были вымощены булыжником. Везде на окнах стояли цветы, яркие тенты затеняли витрины магазинов, девочки катались на велосипедах, в корзинках которых лежали утренние покупки: фрукты и хлеб. Становилось все теплее, и было что-то дремотное и старомодное в этом городе, отчего меня наполняло чувство мечтательного счастья. Я бы могла весь день ходить по мощеным улицам, заглядывая в витрины и изучая маленькие пыльные магазины, но я не была уверена, что Каллен сочтет такой досуг интересным. Впрочем, у меня впереди был еще месяц, а значит, много времени, чтобы вернуться сюда одной.