Книга Важнее слов, страница 111 – Миа Шеридан

Я стал настоящим мастером обмана, я годами оттачивал свое умение лгать, импровизируя, – все, чтобы уйти от неудобного вопроса, отвлечь собеседника. И, черт побери, это меня истощало. Я лгал так долго, что уже свыкся с этим, но раз о моей тайне узнала Джесси, то каково мне будет теперь лгать, когда она со мной, зная, что она понимает, что я делаю? Какие новые, неизведанные еще грани стыда это передо мной откроет? Постоянно лгать в присутствии того, кого ты уважаешь, того, кто знает, что ты лжешь. А когда она увидит, с каким мастерством у меня получается притворяться, поймет ли она, почему мне приходится так поступать, или это сведет на нет то доверие, которое она еще могла ко мне испытывать? Ведь как можно доверять кому-то, кто напоминает тебе о человеке, который когда-то так сильно тебя ранил?

Я отхлебнул еще немного бурбона. Бессмысленное блуждание моих мыслей злило и смущало меня.

Меня охватило сильное желание просто провести в своей комнате весь день, дожидаясь Джесси, но тогда бы я почувствовал себя взаперти. Музыка больше не звучала в моей голове – я все равно ничего не смогу написать. А еще мне хотелось выпить. Я позвонил Нику, и он сказал, что сейчас занят, но будет готов встретиться со мной в баре в пять. Я спустился в бар в четыре и вот уже сорок пять минут тянул один и тот же напиток. Кто-то на другом конце барной стойки громко засмеялся; я посмотрел туда и увидел пожилую пару. После этого я осмотрелся вокруг, надеясь, что старины Ларри нет нигде поблизости.

Мне действительно нечего было сказать ему вчера вечером, да и сейчас я не придумал, как бы могла звучать моя речь. Какой был смысл извиняться, если сама измена от этого никуда не денется. А что касается самого Ларри, то он решил, что не было смысла тратить время, покрывая меня и Аннетт ругательствами. Кому бы хотелось знать, когда и как часто ему изменяли? Сука.

Я знал, что Аннетт улетела из Франции первым же самолетом, а Ларри собирался отправиться вслед за ней на следующий день. Я понятия не имел, в каком статусе теперь находился их брак после того, что произошло в моей комнате. Из всех отвратительных эпизодов моей жизни этот легко забирал первое место. Я шумно выдохнул, от воспоминаний о вчерашнем вечере по всему моему телу вновь прошла волна отвращения.

Я даже не знал, есть ли у меня теперь агент и хотел ли я, чтобы меня представлял именно Ларри. Да и хотел ли я теперь вообще агента?

Ларри был невероятно хорош в своем деле, он всегда выбивал контракты на самых лучших условиях, но я не раз видел, как он всаживает людям нож в спину, так что знал, что полностью доверять ему нельзя. Как и он не мог до конца доверять мне, очевидно. К сожалению, меня засосало в такой образ жизни потому, что такому, как я, было проще жить, вертясь среди людей, которые готовы были при случае отвести взгляд, которые не задавали серьезных вопросов и удовольствовались уклончивыми ответами, улыбаясь и кивая в ответ, среди людей, которых не смущало самое подозрительное поведение. Так что я стал одним из них.

Уходя из моей комнаты, Ларри рассказал мне об интервью для французского ТВ, пытаться соскочить с которого, намекнул он, будет только последний мерзавец. Взгляд, полный отвращения, которым он меня одарил при этом, как бы говорил, что он еще сдерживается, говоря просто «мерзавец». Да уж, то, что он заставляет меня работать, пока я должен был бы отдыхать, было хреново, но я был не в том положении, чтобы говорить «нет». Не после той сцены, которая между нами разыгралась.