Книга Падающие искры, страница 138 – Кэтрин Коулc

* * *

Я почувствовала легкое прикосновение к руке. Губы прижались к ладони. Такие теплые.

Болело абсолютно все. Голова, грудь, даже в ногах стояла ноющая боль. Я попыталась открыть глаза. Ресницы дрогнули, но веки так и не поднялись до конца.

— Давай, милая. Ты сможешь, Хэдли. Мне так нужны твои льдисто-голубые глаза.

Перед мысленным взором заплясали блики света, когда мне наконец удалось приоткрыть веки. Лицо передо мной обрело четкие контуры. Темные волосы, темные глаза и самая густая щетина, какую я только у него видела.

— Калдер...

Его имя прозвучало скорее как хрип, и он тут же потянулся за стаканом, стоявшим рядом. Осторожно вложил соломинку мне в губы.

— Аккуратно, сделай всего глоток. У тебя в горле стояла трубка, так что будет больно.

Вода показалась мне божественной. Когда Калдер убрал соломинку, я несколько раз моргнула, осматривая комнату. Больница.

— Что произо...?

Я не успела договорить — на меня хлынули воспоминания. Калла хватает Сейдж. Адди падает. Треск выстрела. Обжигающая, резкая боль. Дыхание стало перехватывать, сердце забилось чаще.

— Ну-ну, тихо. — Ладони Калдера мгновенно легли мне на лицо. — Все хорошо. Ты в безопасности.

— Берди и Сейдж? Адди?

О боже, только бы с ними ничего не случилось.

— С ними все в порядке. У Адди легкое сотрясение, она лежала парой этажей ниже, но ее уже отпустили домой несколько дней назад. Пуля задела ее по касательной.

Сердце забилось чуть спокойнее. Живы. Все живы.

— Калла?

Лицо Калдера стало непроницаемым.

— Она умерла.

Я оцепенела. В голове не укладывались слова, сорвавшиеся с его губ. А потом я осознала, что чувствую облегчение. И сразу вслед за ним — жгучий стыд за это чувство.

— Девочка моя. — Калдер наклонился, прижимаясь своим лицом к моему. — Прости меня. Я не успел. Я должен был быть рядом.

Я вцепилась в его руки, как в спасательный круг.

— Нет. Ты ни в чем не виноват. Это все она. — Хотя я и сама не знала, правда ли это. Калла явно была больна, рассудок у нее повредился. Тоби, — прошептала я.

Калдер выпрямился, перехватив мои ладони в свои.

— Он с Джинксом торчит здесь каждый день. Сам не свой от горя.

— И его вины тут тоже нет.

Калдер принялся задумчиво чертить пальцем узоры на тыльной стороне моей ладони.

— Думаю, ему станет легче, когда он увидит, что ты очнулась.

— Сколько я пробыла без сознания?

В его глазах промелькнула тень.

— Почти неделю. Последние пару дней ты приходила в себя и дышала сама, но сознание путалось. Хэдс, у тебя сердце останавливалось... — Голос Калдера сорвался, из уголков глаз покатились слезы. — Я чуть не потерял тебя.

Я подняла руку и положила ему на грудь, туда, где билось сердце.

— Я здесь. И никуда не собираюсь. Ты же знаешь, какая я упрямая.

Калдер провел ладонью от моей челюсти к шее.

— Господи, как же я рад этому твоему упрямству.

— Я тоже. — Я посмотрела в глаза, которые знала почти так же хорошо, как свои собственные. — Я люблю тебя.

— Всегда любил и буду любить, — закончил он нашу фразу.

Что-то на моей руке, прижатой к груди Калдера, поймало луч света. У меня перехватило дыхание.

— Что такое? Больно? Позвать медсестру?

Болело вообще все, но в эту секунду мне было плевать.

— Что у меня на пальце?

Он убрал мою руку со своей груди и приподнял ее к свету. Бриллиант заискрился на солнце.