Книга Падающие искры, страница 118 – Кэтрин Коулc

— Я же говорю: будь к себе снисходительнее. Вы ведь только начали, еще притираетесь друг к другу. Все наладится.

Я надеялся, что он прав, потому что уже не представлял своей жизни без этого бешеного огонька внутри Хэдли.

Выезжая из города, я не стала включать музыку, которая обычно гремела из динамиков. Мне не хотелось растворяться в чужих словах и мелодиях. Хотелось полностью погрузиться в свои мысли. Впервые в жизни мне нужно было посмотреть правде в глаза. Встретить лицом к лицу всю эту обиду и сомнения. Боль и вечные метания.

Я опустила стекла, позволяя встречному воздуху ворваться в салон и растрепать волосы. Он окутал меня словно теплое одеяло — идеальный вес, идеальная температура. А его запах утешал как старый друг, который знает все твои секреты.

Но даже несмотря на аромат хвои и нежные прикосновения теплого ветра, в груди все равно щемило. Выхода не было. По крайней мере, я его не видела. А искала я его уже семнадцать лет. С тех самых пор, как нам вернули Шайло и мама начала видеть повсюду монстров. Я искала способ вырваться на свободу так, чтобы никого не ранить.

Это было невозможно. Выбор стоял простой: либо разбить маме сердце, либо медленно угасать самой. Я пыталась держаться, хватало меня ненадолго. В те дни я послушно не заступала за черту, которую провела мама. Не просилась с друзьями в город, не уходила с ночевкой. Отвечала на каждый звонок и сообщение в первые тридцать секунд. Сидела дома вместо того, чтобы изучать окрестности нашего ранчо. И уже через пару дней мне хотелось лезть на стену.

Все всегда начиналось со смутного зуда где-то глубоко внутри. Вскоре я уже начинала метаться по комнате, умирая от желания сбежать. Я перепробовала все, что могла придумать. Бегала спринты, прыгала на скакалке, помогала рабочим на ранчо раздавать сено лошадям. Ничего не помогало.

Пока я не подсела на адреналин. Пока Калдер не показал мне, как выпускать всю эту запертую энергию наружу. Я вспомнила один из первых разов, когда он потащил меня на велосипедах вниз по склону.

Когда мы стартовали, едва накрапывал дождь. К середине спуска лило уже как из ведра. Ничего подобного я в жизни не испытывала. Всю пожиравшую меня тревогу будто ветром сдуло. Казалось, мы мчались наперегонки с самой грозой. В голове не осталось места для беспокойства, страха или злости. Были только мы, гора и ливень.

Мне хотелось еще, и Калдер давал мне это. Иногда с нами ездил Хейз. В другие дни мы оставались только вдвоем. Я влюблялась в него с каждой новой вершиной. От заснеженных пиков до крутых обрывов. Поездка за поездкой, он прочно врастал в мое сердце.

Но на этих кручах я нашла и саму себя. Научилась доверять собственным инстинктам, проверять границы своего контроля. Научилась вкалывать и узнала, на что способно мое тело. Я обрела уверенность, которой мне так не хватало из-за того, что меня держали на коротком поводке.

Я не могла от этого отказаться. Ни ради мамы. Ни даже ради Калдера.

От этой мысли острая боль прошила грудину. Я видела его лицо, когда мама высказала ему, чем он рискует, оставаясь со мной. Видела его боль и тревогу.

Мне меньше всего хотелось быть причиной его страданий, но я не могла превратиться в тень человека, лишь бы оградить его от этого. Это медленно убило бы меня, и тогда я начала бы вымещать свою боль на нем. Слезы обожгли глаза, пока я пыталась нащупать выход. Я едва различала первые шаги, не говоря уже о том, что ждало впереди.