Книга Падающие искры, страница 10 – Кэтрин Коулc

Я открыла последнее видео в своем профиле и нажала на плей. Надо отдать Тоби должное: на его видео я всегда выглядела куда более крутой экстремалкой, чем была на самом деле. То, как он монтировал кадры, как подбирал музыку — все было идеально. Я затаила дыхание, глядя на прыжок, а затем на сальто.

Я до сих пор помнила этот драйв — мгновение абсолютной невесомости. При взгляде на приземление у меня слегка заныла поясница. Даже ледяная ванна, которую я устроила себе вчера вечером, не сняла боль до конца.

Тоби с лихвой заработал свой процент от любых спонсорских отчислений, которые принесет этот ролик. Я пролистала вниз до комментариев. Улыбнулась, заметив знакомые ники, которые оставляли кучу восторженных смайликов и обещали сами повторить этот трюк. Без обычных троллей тоже не обошлось. Я фыркнула на коммент от БМХ-герл-21, которая предположила, что я, похоже, набрала вес, потому что взлетаю уже не так высоко, как раньше. Хейтеры будут всегда, и я просто не обращаю на них внимания.

В стекло постучали, и я вздрогнула. В окне показалось лицо Калдера. Я быстро заблокировала телефон и засунула его в сумку.

— Привет, — поздоровалась я, выбираясь из внедорожника. Я внимательно всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, к чему готовиться. С Калдером в последнее время никогда не знаешь наверняка. Иногда в нем проскальзывало напоминание о той близости, что была между нами раньше, но чаще всего он вел себя скорее как враг, чем как друг.

— Привет. — Он покрутил ключи на пальце. — Вы с Джонсом сегодня на дежурстве?

Он прекрасно это знал. Пару лет назад Калдера повысили до лейтенанта, и теперь он ходил хвостиком за нашим капитаном, рассчитывая занять его место, когда тот в следующем году уйдет на пенсию. Это значило, что он помогал контролировать графики не только пожарных, но и парамедиков вроде нас с Джонсом.

— Ага.

Ключи на пальце Калдера замерли, он сжал их в кулаке.

— И это все, что ты скажешь?

— А что еще ты хотел от меня услышать?

— Наори на меня. Назови говнюком.

Я удивленно вскинула бровь.

— Говнюком, значит?

Его губы дернулись в улыбке.

— Мне показалось, для начала неплохо.

Я посмотрела на человека, который когда-то был моим самым близким другом. На того, кто понимал меня лучше всех на свете. Было бы куда проще, считай я его говнюком на самом деле. Но я знала, почему он стал таким. Знала, что все дело в ранах, которые, скорее всего, никогда не затянутся. И все же я не могла дать ему то, чего он хотел.

Я не могла увлечься вязанием и чувствовать себя счастливой и самодостаточной. Я понимала, почему он бросил велосипед и скалолазание, которыми мы раньше занимались вместе. Понимала, почему он не хотел, чтобы и я этим занималась. Но я не могла изменить свою природу. И где мы в итоге оказались? Нам приходилось балансировать на каком-то шатком натянутом канате.

— Я сменю гнев на милость, если ты отработаешь за меня на кухне. Мне полагается убирать за Маком.

Калдер застонал.

— Ну это жестоко.

Мак готовил лучше всех в части, но и свинячил больше всех. Уборка за ним означала несколько часов рабства на кухне.

— Зато, если ты это сделаешь, я даже не стану называть тебя говнюком.

— Идет. — Он направился к зданию части, кивнув мне, чтобы я шла за ним. — Ты пойдешь в воскресенье к родителям на обед?