Книга Бархатная ловушка, страница 42 – Лара Читай

Марк проводил дни за ноутбуком — общался с Андреем, следил за новостями, искал информацию о Викторе. Иногда он выходил на крыльцо, курил и смотрел на лес. Я знала, что он думает о сестре. О том, что едва не потерял её. О том, что винит себя.

— Это не твоя вина, — сказала я ему однажды.

— Моя, — ответил он, не оборачиваясь. — Я должен был быть с ней. Защитить.

— Ты не мог знать, что на неё нападут.

— Должен был знать. Виктор опасен. Я предупреждал её, чтобы не выходила одна. Она не послушалась.

— Ты не можешь контролировать других людей, Марк. Только себя.

Он повернулся ко мне. В его глазах была боль.

— Я не хочу потерять ещё кого-то, — сказал он тихо. — Тебя. Её. Кого бы то ни было.

— Не потеряешь, — ответила я. — Мы живучие.

Он усмехнулся, но в усмешке не было радости.

За неделю до суда приехал Андрей. Он выглядел уставшим, но довольным.

— Виктора этапируют в Москву, — сказал он. — Суд будет проходить в Мосгорсуде. Дело громкое, привлечено много журналистов. Это хорошо — меньше шансов, что его замнут.

— Кто будет судья? — спросил Марк.

— Назначили Кравцову. Она известна своей жёсткостью. Неподкупна, насколько это возможно в нашей системе.

— А адвокаты?

— Лучшие, каких смог нанять Виктор. Но даже они бессильны против доказательств.

Андрей уехал так же внезапно, как и приехал. Мы остались ждать. Четыре дня до суда.

Ксения в эти дни почти не разговаривала. Сидела у окна, смотрела на лес, иногда рисовала. Её рисунки были мрачными — чёрные деревья, серое небо, одинокая фигура на снегу. Я не спрашивала, что это значит. Боялась услышать ответ.

Елена пыталась заговорить с ней, но Ксения отмахивалась. Она не простила её. Не могла. Слишком много боли. Слишком много страха.

Я понимала Ксению. И понимала Елену. Но не могла выбрать сторону. Потому что обе были правы. И обе были неправы.

За два дня до суда случилось нечто, что заставило нас всех замереть.

Позвонил Андрей. Его голос был напряжённым, почти паническим.

— Виктора перевели в другую камеру, — сказал он. — Якобы для его же безопасности. Но я узнал, что эта камера имеет прямой доступ к адвокатским встречам без видеонаблюдения.

— И что это значит? — спросила я.

— Это значит, что он может готовить новые приказы. Новые угрозы. Нам нужно быть очень осторожными.

— Он в тюрьме! Что он может сделать?

— У него деньги, Алина. Деньги решают всё. Даже в тюрьме.

Я положила трубку и посмотрела на Марка. Он стоял в дверях, бледный, с каменным лицом.

— Я не позволю ему причинить вам вред, — сказал он.

— Ты не сможешь нас защитить, если его люди придут сюда, — ответила я. — Дом дяди Вити — не крепость.

— Тогда мы уедем.

— Куда? От него не скрыться.

— Есть места. Андрей знает.

Я хотела возразить, но передумала. Спорить было бесполезно.

Утро после первого дня суда выдалось серым и промозглым. Я сидела на кухне у дяди Вити, сжимая в руках кружку с остывшим кофе, и смотрела на капли дождя, стекающие по стеклу. В доме было тихо. Ксения ещё спала — врачи прописали ей снотворное, чтобы она могла восстановить силы. Марк уехал с Андреем обсуждать детали следующего заседания. Елена молилась в своей комнате — я слышала приглушённые голоса и запах ладана.

Дядя Витя возился у печи, что-то бормоча себе под нос. Он был единственным, кто сохранял внешнее спокойствие. Но я видела, как напряжены его плечи, как он то и дело поглядывает на дверь.