Книга Бархатная ловушка, страница 11 – Лара Читай

— Борис Игнатьевич? Невероятно! Какими судьбами?

— Да вот, кораблики свои проверяю! — мужчина хлопнул Виктора по плечу, тот чуть не качнулся. — Слышал, женился! Молодец! А это, значит, молодая?

Его масляный, наглый взгляд пополз по мне с головы до ног.

— Моя жена, Алина. Алина, это Борис Игнатьевич, наш... давний партнёр по поставкам.

— О-о-ой, какая прелесть! — Борис Игнатьевич схватил мою руку и с силой, граничащей с болью, потряс её. — Поздравляю, Виктор, с таким трофеем! Глаз не отвести!

Я чувствовала, как краснею от отвращения и унижения. Виктор стоял с застывшей улыбкой. Я видела, как напряжены его плечи.

— Что стоите? Идём выпьем! У меня тут яхточка неподалёку, — Борис махнул рукой в сторону рейда, где качались несколько крупных судов. — Обсудим дела! И познакомлюсь с красавицей поближе!

— Борис Игнатьевич, у нас планы... — начал Виктор, но тот уже поволок его за собой, не отпуская и мою руку.

— Какие планы?! На медовом, говоришь? Вот и отпразднуем по-русски, с размахом! Не отказывай старому другу!

Сопротивляться было бесполезно. Этот человек излучал грубую, животную силу, перед которой даже Виктор казался мальчишкой. Нас привели к причалу, где ждала моторная лодка, и через пять минут мы поднимались по трапу на огромную, белоснежную яхту «Одиссея». Роскошь тут была другого рода — не сдержанная и дизайнерская, как в отеле, а кричащая, наглая: позолота, полированный тик, бордовый бархат.

В салоне, кондиционируемом до состояния ледника, Борис Игнатьевич расстегнул рубашку, обнажив седые волосы на груди, и крикнул.

Дождь барабанил по крыше и стёклам, превращая мир за окном в размытое водяное полотно. Я сидела на полу, прижавшись спиной к стене рядом с той самой вмятиной, и не могла согнать с лица холодную гипсовую пыль. Она смешивалась со слезами, образуя на щеках грязные потёки.

Виктор простоял на террасе, кажется, целую вечность. Через стеклянную дверь я видела его силуэт — неподвижный, напряжённый, окутанный дымом и пеленой ливня. Он не оборачивался. Он был где-то очень далеко, в том самом прошлом, куда его вернула встреча с Борисом.

Потом он резко швырнул окурок в бушующую воду, повернулся и вошёл внутрь. Он прошёл мимо меня, не глядя, как будто я была частью интерьера — испорченной, неинтересной деталью. Направился прямо к мини-бару, налил себе виски, не разбавляя, и выпил залпом. Потом ещё один. Его рука, державшая стакан, слегка дрожала.

— Собирай вещи, — сказал он наконец, голос хриплый, отрешённый. — Мы уезжаем.

Я подняла на него глаза, не понимая.

— Уезжаем? Куда? Медовый месяц…

— Медовый месяц кончился, — отрезал он, поставив стакан со стуком. — Как только тот урод открыл рот. Здесь нам больше нечего делать.

— Но… мы же можем просто…

— Я сказал — собирай вещи! — Он рявкнул так, что я инстинктивно вжалась в стену. — Сейчас же! И чтобы через пятнадцать минут ты была готова!

Он не кричал больше. В его голосе была стальная команда, не терпящая возражений. Это было страшнее любой истерики. Я поднялась на дрожащих ногах и побрела в спальню.

Мои руки плохо слушались. Я совала в чемодан платья, не глядя, не складывая. Всё равно всё это было куплено им. Эти вещи пахли этим островом, этим ложным раем, этим ужасом. Я хотела сжечь их. Вместо этого я просто бросала их внутрь.