Книга Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе, страница 62 – Анна Флин

Смех. Тихий, липкий, ядовитый.

Я поворачиваюсь к ней медленно. Очень медленно.

— Забавно, — говорю спокойно, почти лениво. — Ты называешь недопринцем мужчину, который вчера переписал расстановку сил при дворе.

Улыбка Иары дёргается, словно по ней прошёлся трещиной холод.

— И ещё забавнее, — добавляю, делая шаг ближе, — что ты смеёшься, не имея собственного выбора. Без Альдерика ты — просто красивая тень. Очень эффектная, спору нет. Но всё ещё тень.

Тишина падает тяжёлым покрывалом. Кто-то неловко отводит взгляд, кто-то кашляет. Иара сжимает губы, но отступает.

И тут зал меняется.

Музыка обрывается резко, будто кто-то с силой перерезал натянутую струну. Гул голосов гаснет, разговоры обрываются на полуслове, и в наступившей тишине слышно даже, как где-то под сводами потрескивают факелы.

Входят принцы.

Четверо. Белая кровь. Белые волосы, будто выжженные солнцем до предела. Они идут медленно, выверенным шагом, как люди, которые знают: этот зал принадлежит им по праву рождения. Сила, власть и будущее сходятся в одной точке — в их фигурах, в осанке, в том, как они держат головы и как смотрят на мир, привыкший склоняться.

Девушки опускают взгляды почти синхронно. Поклоны выходят аккуратные, правильные, до боли одинаковые. Я задерживаюсь на долю секунды дольше, чем дозволено. Из вредности. Из упрямства. Из той тупой, жгучей боли, которая не даёт быть покорной даже тогда, когда разум шепчет, что так проще.

Я вижу всех.

Но мир сужается.

И я вижу Элиара.

Он безупречен. Собран. Прекрасен. Его лицо — маска холодного достоинства, и он делает всё возможное, чтобы не смотреть на меня. Это бьёт больнее любого удара. Принцы поднимаются на небольшое возвышение. Хранительница выходит вперёд, её голос разносится под сводами:

— Объявляю Великий Бал Отсчёта открытым. С этого вечера начинается путь к весне и бракам Белого Дома. Каждый принц обязан назвать свою фаворитку.

Сердце ухает вниз так резко, будто кто-то выбил из-под ног пол, и на краткий миг я перестаю чувствовать опору. Воздух застревает в груди, дыхание становится поверхностным, неправильным.

Альдерик — первый.

— Моей фавориткой является Иара.

Он произносит это без колебаний, как приговор, как формулу, выученную с детства. Иара выходит вперёд, спина прямая, подбородок высоко поднят. Она уже победила — это читается в каждом движении. Его губы касаются её губ легко, почти небрежно, словно подтверждая сделку. Зал взрывается аплодисментами, шелестят платья, кто-то восторженно вздыхает.

Кайрен — второй.

— Миалла.

Он произносит имя мягче, теплее. Девушка подходит нерешительно, будто боится оступиться, и он целует её руку — долго, уважительно, задержавшись на этом жесте чуть дольше положенного. Аплодисменты звучат светлее, доброжелательнее.

Элиар — третий.

Меня накрывает волной дурноты. Колонна рядом вдруг кажется единственным надёжным предметом в мире, и я почти касаюсь её пальцами, чтобы не упасть. В ушах гул, словно кровь бьётся о виски слишком громко. Элиар не поднимает глаз. Его плечи напряжены, линия челюсти сжата так, что кажется — ещё немного, и треснет.

— Я не выбрал фаворитку.

Слова падают в зал, как разбитый бокал.

Гул поднимается мгновенно. Шёпот, недоумение, откровенное изумление. Чувствую, как десятки взглядов прожигают кожу, сходясь на мне, будто я — ответ на вопрос, который никто не решается задать вслух. Щёки пылают, позвоночник словно оголён.