Онлайн книга «Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе»
|
Подсознание, лучше бы ты придумало мне вечный годовой отчёт, бесконечный день сурка, налоговую проверку длиною в жизнь — что угодно, но не вот это всё. Я бы даже согласилась на бесконечные совещания без кофе. Я уже почти схожу с ума, когда слышу звук. Стук. Звон металла. Шаги. Кто-то идёт. Сердце дёргается, как пойманная птица. Поднимаюсь с корточек, опираясь о стену, потому что ноги предательски дрожат и не желают сотрудничать. Вижу, как по коридору приближается тёплый, живой свет огня. Он режет темноту, как нож, и кажется почти нереальным после часов мрака. И затем… — Лианна? Удивление прошибает меня насквозь, словно холодной водой. Я подбегаю к решётке, хватаюсь за холодные прутья, не веря глазам. — Лианна, это ты? — Госпожа, — она склоняет голову, голос дрожит, глаза бегают. — Мне приказано забрать вас отсюда. Фух. Подсознание, молодец. Не подводишь. Я уже начала сомневаться. — Надеюсь, не на казнь какую-нибудь? — Казнь?! — Лианна бледнеет так, будто сейчас упадёт рядом с крысой и составит ей компанию. — Нет! Что вы! Даже не говорите так! — Да делай ты уже, что велено, — морщусь, чувствуя, как силы уходят. — Забирай меня, пока я тут окончательно не прижилась. Она торопливо подзывает стражника. Тот открывает решётку, и меня буквально выдёргивают из темницы. Ноги подкашиваются, но Лианна поддерживает меня под локоть и почти тащит прочь. Охранник следует за нами. Тип ещё тот. Пялится мне на задницу. Офигел, что ли? Ещё шаг — и двину. Честное слово. Даже в таком состоянии. — Мне приказано привести вас в порядок и сопроводить в Синий зал для переговоров, — сообщает Лианна на ходу, стараясь не смотреть мне в глаза. — Это ещё что такое? — Больше ничего не знаю, госпожа. Моя комната… Она прекрасна. Я почти плачу, когда вижу её. Кровать. Простыни. Подушки. Запахи чистоты и жизни, от которых щемит в груди. Хочется упасть лицом вниз и не вставать никогда. Просто раствориться в этом уюте. Ах, моя кроватка… Я готова унижаться. Я готова извиняться перед вселенной, перед богами, перед мебелью. Я готова подписать всё, что угодно, лишь бы лечь и сладко спать хотя бы пару часов. Контраст с темницей такой, что сердце сжимается. Я буквально чувствую, как тело начинает отпускать, как мышцы расслабляются, а дыхание становится ровнее. Лианна снимает с меня вонючее платье, аккуратно, почти с благоговением, отстёгивает волосы с головы. Потом — ванная. Большая. Светлая. Мыло. Вода. Меня моют, как фарфоровую статуэтку, осторожно, тщательно, будто боятся сломать. Вода смывает грязь, страх и остатки темницы. Голова наконец становится лёгкой. Я наконец-то… Схожу пописать. Мама родная, это счастье. Как я вообще это вытерпела? Чуть не разорвало в той темнице. Потом простое песочное платье. Повседневное, так скажем. Лианна пристёгивает новую систему волос — свежую, лёгкую, не вонючую. Лёгкий макияж. Уход за лицом. Румяна. Губы. Я смотрю в зеркало и с удивлением узнаю в отражении живого человека. Я снова человек. Мы идём по коридорам дворца к Синему залу для переговоров. Шаги отдаются эхом, стены смотрят равнодушно. Сердце колотится. Лёгкая паника поднимается где-то под рёбрами, холодной волной, но я держусь. Спина прямая. Подбородок выше. Интересно, что меня там ждёт? Неужели наказание? Или что-то гораздо хуже? Скоро узнаю. Перед дверями Синего зала стоят стражники. Двое. Высокие. Неподвижные, как вырезанные из камня. Такие не моргают, не дышат и, кажется, даже не думают — только ждут приказа. Доспехи холодно поблёскивают в синеватом свете факелов, лица пустые, отстранённые, будто у них в голове крутится один-единственный механизм: стоять. Смотреть. Убивать по приказу. Я невольно замедляю шаг. Не из страха — нет, это было бы слишком просто. Скорее из упрямства. Пусть видят: я иду сама. Меня не тащат. Не ведут под конвоем. Я здесь по своему желанию… ну, почти по своему. Лианна делает шаг вперёд и указывает рукой на двери. — Госпожа пришла. Я уверенно киваю. Мол да. Не забывайте. Госпожа. Именно я. Не случайная девчонка, которую сюда занесло ветром. А госпожа. Запомните это лицо. Оно вам ещё пригодится. Стража синхронно тянется к дверям. Металл тихо скрипит, словно нехотя. Тяжёлые створки медленно расходятся, пропуская внутрь густой синий полумрак, который выглядит так, будто его можно зачерпнуть ладонью. Я машинально ищу взглядом Лианну. Она склоняется ближе и шепчет: — Вы должны зайти одна. Вот тут становится по‑настоящему не по себе. Одна. Без свидетелей. Без поддержки. Без плана Б, С и запасного выхода через окно. В груди неприятно сжимается, но я делаю шаг вперёд. Потому что если сейчас замешкаюсь — проиграю. А проигрывать я не люблю. Синий зал… Он больше похож на кабинет. Синие стены — глубокие, тёмные, будто ночное небо перед бурей. Ни одного лишнего украшения. Никаких картин, никаких ковров — только холодный камень и строгие линии. Массивный стол в центре, уставленный бумагами, печатями и какими‑то металлическими предметами, назначение которых лучше не уточнять. У дальнего окна — силуэт. Мужской. Сердце ухает вниз так резко, что на секунду темнеет в глазах. Белые волосы. О нет. Мама родная, забери меня назад! Двери за спиной медленно закрываются. С тем самым звуком, от которого внутри что‑то обрывается и падает куда‑то в область желудка. Я вижу это краем глаза — как две тяжёлые створки сходятся, словно челюсти хищника, который наконец‑то решил: да, вот эту добычу я всё‑таки съем. И тут же принимаю единственно верное, логичное, взрослое решение: Бежать! Мозг работает удивительно быстро, когда пахнет опасностью. Ещё секунду назад я была госпожой, стратегом и будущей королевой, а сейчас — крайне разумной женщиной, которая внезапно вспомнила, что забыла выключить утюг… в другом мире. Делаю шаг назад. Осторожно. Почти незаметно. Так, как отступают от подозрительного кота, который слишком внимательно смотрит на твои ноги. Ещё шаг. План простой и гениальный: пока этот беловолосый ужас не повернулся, я тихо, мирно, без скандалов растворяюсь в коридоре и делаю вид, что вообще сюда не заходила. Ну подумаешь, перепутала двери. С кем не бывает. Я уже почти верю в успех этой операции, когда пространство за спиной окончательно отрезает путь к отступлению. — Стоять! Голос. Резкий. Грозный. Такой, что у меня внутри всё подпрыгивает, сжимается и срочно пытается эвакуироваться через пятки. Воздух в зале будто схлопывается, становится плотным и тяжёлым, как мокрое одеяло, которым тебя накрыли без предупреждения. |