Книга Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе, страница 15 – Анна Флин

Видно, кто вот-вот сломается, кто держится из последних сил, а кто всё ещё верит, что красивая улыбка может заменить отсутствие мозга. Последний тип особенно забавен. Если уж играть в этот цирк, то хотя бы с удобного места для наблюдения. Выгляжу хорошо. Не «ах, посмотрите на неё», не «ой, какая прелесть». Другая категория. Лицо спокойное, почти равнодушное — такое здесь любят, потому что его сложно читать. Глаза не опущены, но и не вызывающе подняты. Ровно настолько, чтобы видеть. Кожа светлая, подчёркнутая тёплым золотым светом, без излишней краски — наставницы бы не одобрили, да и мне незачем. Спина держится сама. Плечи расправлены, но не напряжены. Стопы стоят правильно, вес распределён идеально, чтобы можно было простоять хоть вечность и не выдать усталости. Подбородок знает свой угол. Свет ложится туда, куда нужно — я это просчитала заранее. А вот волосы — это отдельная история. Пока у всех вокруг роскошные волны и прямые полотна до поясницы и ниже, у меня — вьющиеся обрезки. Они уже немного отросли, но всё ещё торчат во все стороны, упрямо отказываясь быть приличными. Никакого блеска рекламных локонов. Никакой гладкости. Будь у меня фен и стайлер — мы бы сейчас разговаривали иначе. Но у меня их нет. Поэтому волосы убраны от лица, закреплены так аккуратно, как это вообще возможно в текущих условиях. Я прижала их диадемой — красивой, тяжёлой, с тёплым золотым отливом. Она не прячет проблему, но задаёт рамку. Мол, да, вот так. И что? В итоге выходит даже неплохо. И есть одна проблемка. Мелкая. Почти несущественная. Такая, на которую обычно не обращают внимания, когда выбирают судьбы империй. Понятия не имею, как меня здесь зовут. Имя, разумеется, существует. Оно записано в списках, аккуратным почерком, возможно даже с завитушками. Его знают наставницы. Его знают служанки. Его скажут сегодня вслух, громко, на весь зал. А я понятия не имею, какое оно. Вообще. Если честно, это даже забавно. Стою тут, вся такая красивая, с диадемой и судьбой на кону, и не знаю своего имени. В прошлой жизни меня звали Олеся. Здесь — нет. И, надо признать, в этом есть свой шарм. Меньше привязанностей. Меньше иллюзий. Меньше шансов, что кто-то решит, будто знает меня лучше, чем я сама. Там, до аварии, до больничных потолков и длинной, липкой комы, я жила быстро и довольно нагло. Умная девочка с характером, как говорили одни. Стерва с мозгами — как думали другие. Мне было плевать и на тех и на других, потому что я прекрасно знала, кто я. Я не была мягкой. Никогда. Я не умела «потерпеть», «промолчать». Зато умела считать, анализировать и вовремя выходить из чужих игр, хлопнув дверью. Я не верила в судьбу, но отлично верила в причинно‑следственные связи. Если кто‑то вёл себя как идиот — я делала пометку и больше не тратила время. У меня была привычка смеяться в неудобные моменты. Не потому что весело — потому что так легче держать контроль. Когда другие пугались, я собиралась. Когда другие начинали истерить, я холодела и думала. Это считали высокомерием. Пальцы слегка немеют, но это мелочи. Плечи расслабляются по команде. Вдох — медленный. Выдох — ещё медленнее. Счёт идёт автоматически: раз, два, три. Привычка — вещь надёжная. Четыре месяца обучения.

Боль, унижения, зубрёжка, бессонные ночи — стандартный набор. Любимицей я не была. Красавицей — тоже. Желанной — мимо. Зато упорной. До неприличия. Музыка стихает. Звук растворяется где-то под сводами, и тишина наваливается, густая и вязкая, как сироп. Отличная атмосфера для суда. Только не хватает топора и таблички «улыбайтесь, вам отрубают головы». Сто девушек стоят ровными рядами. Двери в дальнем конце зала раскрываются. Сначала — едва заметный сквозняк. Потом — шаги, которые почти не слышно. И только тогда: она вошла. Хранительница Короны. Королева-мать. Как ни назови — смысл один: главная. Она движется не спеша. Правильно, мать единственный человек в зале, которому не нужно никого убеждать, что она важнее всех остальных. Её белые волосы уложены идеально, гладко, как фарфор. Ни одной выбившейся пряди. Лицо без возраста: не молодое и не старое, просто точёное, холодное, слишком правильное. Скулы высокие, губы тонкие, брови ровные — ни один мускул не выдаёт эмоций. Глаза… Серые. Такой цвет бывает у стали перед тем, как она режет. Если бы можно было ставить ценники людям, она бы делала это взглядом. На ней платье не белое — тоже золото, но другое: бледное, как старый медальон, почти без блеска. Ткань плотная, тяжёлая, словно держит форму вместо неё. На груди — ожерелье из тончайших пластин, как чешуя, и в центре — белый камень. Камень не сияет. Он будто гасит свет вокруг себя. Запах от неё — холодный. Не духи. Чистота камня, чуть-чуть горьких трав и что-то металлическое, как монета во рту. Улыбки нет. Да и зачем. Она смотрит на нас как на ресурс. Как на куски мяса разной свежести. Проверяет, что ещё можно использовать, а что уже списать. Она проходит вдоль рядов. Её платье не шелестит. Идёт — и кажется, что зал сам подаётся ей навстречу. Иногда она останавливается. Наклоняет голову. Смотрит на лицо, на шею, на руки. На то, как девушка держится. Как дышит. Как пытается не дрожать. И вот тут мне хочется засмеяться. Потому что девочки стараются быть «принцессами», а оценивают их как лошадей перед покупкой. Но я не смеюсь. Я только слегка приподнимаю внутреннюю бровь — ту, которая всегда поднимается, когда мир ведёт себя особенно тупо. Всё уже решено. Ошибки учтены. Провалы аккуратно разложены по полочкам. Сегодня выбирает она. Хранительница садится на свой трон ровно, без малейшей ошибки. Ладони кладёт на колени. Пальцы длинные, ногти короткие, идеально ухоженные. Наставница выходит вперёд со свитком. Голос у неё гулкий, как у человека, который любит слушать себя. — Внимание, — произносит она, и слово отскакивает от мрамора. — Объявляется десятка, допущенная к Отбору. Она делает паузу — не для нас, для эффекта. — Отбор производился не только по красоте и по личным симпатиям, — продолжает наставница, и голос её становится сухим, деловым, почти бухгалтерским. — За последние четыре месяца каждая из вас была оценена по системе баллов, утверждённой Хранительницей Короны. Она разворачивает свиток, словно сейчас начнёт зачитывать финансовый отчёт. — Учёба. Память. Умение усваивать материал. Способность применять знания в стрессовых условиях. Дисциплина. Выносливость. Самообладание. Контроль эмоций. Умение подчиняться.