Книга Вижу тебя, Лили, страница 69 – Анна Флин

Он не писал.

Однажды Генри вскользь сказал за ужином:

— Ник уехал к матери. В Вермонт.

Он произнёс это так спокойно, будто речь шла о какой-то нейтральной новости.

— Звонил? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Нет, – Генри посмотрел поверх очков. – Но он взрослый. Разберётся.

Я кивнула и сделала вид, что меня это не касается.

С тех пор прошли месяцы. Листья успели пожелтеть, осыпаться, дожди сменились голым холодом и ранними сумерками. Ник так и не объявился.

И самое странное – вместе с ним исчез сталкер.

Тот, кто звонил и дышал в трубку. Писал письма без обратного адреса. Знал, что я делаю, с кем говорю, куда хожу.

Сначала я считала дни. Первую неделю после последнего звонка подпрыгивала от каждого неизвестного номера. Дважды доходила до полицейского участка – стояла на противоположной стороне дороги, смотрела на вывеску и разворачивалась.

Потом прошло две недели. Три. Месяц.

Тишина.

Никаких конвертов. Никаких СМС. Никаких «я знаю, где ты».

И где-то между второй и третьей неделей страх начал размываться. Осторожность – тоже. Сначала я перестала проверять замок по три раза. Потом убрала кружку с подоконника. Потом перестала записывать в блокнот все номера с пометкой «не брать».

Теперь – просто живу.

Иногда, когда особенно устаю, внутри появляется тихое, рациональное: «Ну конечно. Всё сходится. Звонки начались, когда Ник появился. Исчезли, когда он уехал. Всё просто. Страшно – но просто. Он это делал. Ему надоело. Он уехал. Тебе больше ничего не угрожает».

Мне проще верить в это, чем в то, что где-то ещё есть кто-то, кто держит меня под микроскопом. Проще злиться на одного конкретного человека, которого я уже сама выгнала из своей жизни, чем на невидимую тень.

Так и появляется расслабленность, которую я не замечаю. Я чуть позже закрываю магазин. Дольше стою у двери, когда кто-то задерживается. Начинаю забывать включать сигнализацию вовремя. Иногда выхожу из дома без перцового баллончика в кармане и вспоминаю только у магазина, пожимаю плечами: да ладно, здесь же Эшфилд, не Нью-Йорк.

Я почти перестала оглядываться.

Почти.

Телефон на прилавке вибрирует так резко, что я дёргаюсь и нечаянно утыкаюсь пальцами в еловую веточку, отчего иголки больно впиваются в кожу.

— Прекрасно, – шепчу я, отдёргивая руку и поднося палец к губам.

На экране высвечивается «Неизвестный номер». Сердце на секунду замирает, но потом логика поднимает голову: это может быть кто угодно – от рекламщиков до Генри, который забыл зарядить свой старый смартфон и звонит с городского. Я делаю вдох, вытираю ладонь о джинсы и провожу пальцем по экрану.

— Алло?

— Мисс Холлоуэй, – сухой, знакомый, слишком уверенный в себе голос. – Это Гэвин Мортон.

Внутри всё расслабляется и одновременно неприятно сжимается. Не сталкер. Но тоже… не подарок.

— Доброе утро, мистер Мортон. – Я выпрямляюсь, машинально поправляя свитер, будто он меня видит.

— Утро давно прошло, – ворчит он. На фоне слышится жужжание принтера и чей-то смех – он явно звонит из офиса. – Итак. Я заглядывал к вашему заведению вчера. Было закрыто.

Придвигаю к себе блокнот с маленькими еловыми веточками на обложке – чисто рефлекторно, будто щит.

— В понедельник у нас был сокращённый день, – отвечаю ему. – Я развешивала рождественские украшения. В остальные дни магазин работает по графику, как указано на дверях.