Книга Деревенская история, страница 16 – Яра Славцева

Но ноги почему-то сами привели меня к дому Веры.

У калитки я остановился.

Постоял.

Понял, что если сейчас не зайду, буду потом злиться на себя до утра.

И вошёл.

Она сидела во дворе на низкой скамейке и чистила яблоки. В длинной домашней юбке, простой футболке, с собранными волосами и таким спокойным лицом, что я с порога почувствовал — вот оно.

Домашность.

Не чужая.

Та, в которую хочется войти.

Она подняла голову и улыбнулась.

Не широко.

Тихо.

Но у меня от этой улыбки разом ушла половина усталости.

— Я так и думала, что вы придёте, — сказала она.

— Почему?

— Потому что у меня яблоки, нож и свободная скамейка. Для некоторых мужчин это непреодолимый соблазн.

— А если я просто соскучился?

Она чуть замедлилась, тонкая кожура яблока сорвалась лентой.

— Тогда это уже серьёзнее, — мягко ответила она.

Я сел рядом.

Не вплотную.

Оставив расстояние, которого хватало на приличия и не хватало на равнодушие.

— Соскучился, — сказал я честно.

Она не посмотрела на меня сразу.

Продолжала чистить яблоко.

Только кончики пальцев чуть дрогнули.

— Быстро вы, Егор, — сказала тихо. — Мы знакомы-то всего ничего.

— А вы считаете по дням?

— Я считаю по степени опасности.

— И каков результат?

Теперь она всё же повернулась.

— Высокий.

Мне надо было, наверное, пошутить.

Сгладить.

Но не захотелось.

— У меня тоже, — сказал я.

Она медленно выдохнула.

Во дворе было тихо. Где-то за улицей лаяла собака. С деревьев падали поздние яблоки. Из дома доносилось недовольное мурчание Фунтика, которому, видимо, мешали жить.

И в этой обычной деревенской тишине между нами вдруг стало так много несказанного, что воздух будто сделался плотнее.

— Егор, — сказала она наконец, — а вы умеете не спешить?

— Умею.

— Это хорошо.

— Почему?

Она опустила глаза на яблоко.

— Потому что я не хочу, чтобы из меня сделали летний эпизод. Я уже выросла из этого возраста.

Я посмотрел на её руки.

На тонкий след от ножа на большом пальце.

На то, как она старается говорить ровно.

— Я тоже, — ответил я.

Она кивнула. Медленно. Словно где-то внутри ставила галочку напротив важного пункта.

И тогда я рискнул.

Протянул руку.

Не к лицу, не к волосам.

Просто накрыл её пальцы своей ладонью.

Тёплые.

Живые.

Замершие под моей рукой.

Она не отняла их.

И это был, пожалуй, самый честный наш момент за всё время.

Если мужчина просто нравится — это ещё терпимо.

Если мужчина нравится, смешит, волнует и при этом умеет держать тебя за руку так, будто ничего важнее сейчас нет, — вот это уже беда.

После вечера с яблоками я уснула поздно.

Лежала, смотрела в потолок и вспоминала каждую мелочь: как Егор сел рядом, как говорил, как не торопил, как просто держал мою руку и молчал. И мне в этом молчании было так хорошо, что хотелось то ли плакать, то ли смеяться, то ли срочно придумать причину увидеть его утром.

Причина нашлась сама.

Утром в калитку колотили так, будто я задолжала деревне моральную поддержку.

На пороге стояла тётя Нина, всполошённая до полной потери достоинства.

— Верочка! Там Лизка с качелей навернулась!

У меня внутри всё оборвалось.

— Сильно?

— Не знаю! Егор её на руках понёс!

Я уже не слушала дальше.

Схватила аптечку и побежала.

До их дома я долетела быстрее, чем положено женщине моего телосложения и воспитания.