Книга Влюбись в меня. Это приказ, страница 21 – Елена Волкова

Бесстыдно трогает, передергивает. Ооо, стыдно смотреть, но так заводит. Не могу оторваться.

Бросок вперед, напористо распахивает бедра. С ума схожу, Саша так улыбается, так смотрит горячо, взгляд плывет. Он такой кипяточный, такой притягательный.

— Ничего прекраснее не видел, — коротко целует. — Ты самая-самая моя. Знаешь, как хочу тебя?

Мотаю головой в сладострастном коматозе. Булатов такой красивый, такой мужчина-мужчина. Все в нем сногсшибательно. Фигура, голос, взгляд его. Так подкупает, когда лютая мощь, ураган и в целом несокрушимый брутал шепчет слова любви. Непередаваемо. И он весь мой-мой. Я так верю Саше. Так верю, что самой страшно. В порыве обнимаю, глажусь, льну к нему как кошка. Сладенько умираю в сильных умелых руках.

— Хочу, Саш, — в приступе нашептываю на ухо.

В ответ горячие нетерпеливые поцелуи получаю.

Вплотную пристыковывает. Соприкасаемся мокрой возбужденной плотью. Тяжелая головка давит на вход. Входить не спешит. Раскатывает удовольствие по обоюдно возбужденной плоти. Дрожим. Боже, как же нас окатывает желанной лихорадкой. За пределы улетаем.

— Пиздец.

Хрипит Булатов. Тела крупной дрожью идут. По плечам мурашки рассыпаются.

Это сейчас произойдет, да? Подгребаю простынь в судорожно сжатые кулачки.

— Хочу тебя, — плавит рыком. Вдавливается внутрь. Задыхаюсь. Поднимает меня и насаживает на всю длину. Ахаю, хватаюсь за шею. Так растягивает, что глохну. — Скажи, что тоже хочешь, — слегка толкается. Токи шпарят по спине. Обнимает, прижимает, крепче вдавливается. — Лана, — ищет губы. Впиваюсь сама. Он отвечает и снова толкается. — Скажи. Ведь ты меня хочешь?

— Да.

Губы сами говорят. Повторяют сказанное. И это правда. Правда! Я тоже больше не могу.

Лечу на спину. Ноги шире и Саша со стеклянным взглядом. Расфокусированный, дрожащий и такой сильный.

— Люблю тебя.

Вдалбливается с чертовой скоростью. Весомо. Нагло. Требовательно. Будто на самом деле принадлежу ему. Будто я уже его по праву.

Мне не больно. Мне так хорошо. Плевать на все. Мне впервые в жизни так хорошо.

— Хочу еще, — тарабаню ему в шею. — Хочу. Тебя хочу.

Я не знаю, как так получается. Не знаю и знать не хочу.

Прижимаюсь теснее, липну как сладкая растаявшая конфета. Под чувственное признание Булатова, под его брутальные стоны погибаю и понимаю — я не хочу отказываться от него.

Спит.

Сижу маньячу в кресле напротив. Тачку давно уже сделали, но будить малышку не хочу. Сцепляю пальцы, упираюсь скрещенным кулаком в подбородок. Вот как Лану отдавать куда-то? Не собираюсь, но есть «но». Марк. С ним надо решать.

И домой ее туда не пущу. Нечего там делать. Все вопросы через меня.

В висках больно колет. У меня в будущем опасная командировка. Не короткая, кстати, на пару недель, может больше. От расставания нехило потряхивает.

Телефон вибрирует.

Ерема: «Твой брат на дерьмо жидкое изошел. Достал уже».

Булатов: «Что хочет?»

Ерема: «Краем уха. Маячит новая „горячая“. Видимо, чтобы ты не мешал».

Думаю.

Зачем ему? Не сказать, чтобы жену свою любил, чего колотится. Месть? Возможно. Не понравилось, что из-под носа увел. В целом Марка таращит по отношению ко мне. Тепла никогда не было ни с его, ни с моей стороны. Такой легкий подкол постоянно, неприязненное противостояние.

Оскорбился, значит.