Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 83 – Анна Варшевская

— Лар, — Костя внезапно поворачивается ко мне, я от неожиданности торможу, и он осторожно придерживает меня за плечи, — послушай… эта фраза, она поганая, но я её всё-таки скажу, и даже можешь разозлиться на меня. Незаменимых нет, Лар. Подожди, не спорь, дай мне закончить, — произносит торопливо, когда я уже возмущённо открываю рот. — Незаменимым может быть любимый человек. Вот для меня ты незаменима — но именно ты, Лара, а не Лариса Александровна, заведующая отделением. Да, есть уникальные специалисты, и мы с тобой это знаем лучше, чем кто-либо. Но… никто не вечен. Сколько было уникальных специалистов? Учёных, исследователей, врачей… а потом не стало. Что, после того как они ушли, полностью останавливалась работа? Нет, не останавливалась. На их место пришли другие, лучше или хуже, но пришли. Мы считаем, что никто кроме нас не сделает нашу работу. Но, Лар, положа руку на сердце… случись завтра не дай бог что-то с тобой, со мной, с начмедом по хирургии — да с кем угодно! — и что, больница замрёт и перестанет принимать и лечить пациентов? — Костя смотрит на меня внимательно. — Нет. Не перестанет. Да, будет сложно, да, будут косяки, но все как-то справятся. Помнишь ту мою пациентку?

Как ни странно, я совершенно точно и сразу понимаю, о ком он, потому что и сама консультировала её вместе с ним. Хотя прошло уже… наверное, года три? Или четыре? Мы тогда ещё были женаты.

Молодая женщина, поступившая по скорой с носовым кровотечением, которое не смогли остановить на месте. Привезли прямо из офиса. Она ещё так злилась, потому что ей нужно было защищать проект, на который, по её словам, было поставлено будущее компании, где она работала. Кричала, что она несколько месяцев работала сутками без выходных, что от успешности этих переговоров зависит, сохранят ли работу её сотрудники…

Практически сразу выяснилось, что она беременна, на раннем сроке. А следом — что у неё рак. Максимально агрессивная форма, редко встречающаяся у взрослых и практически не поддающаяся лечению.

Естественно, ни о каком ребёнке не могло идти и речи. Да она бы его и не выносила. Но вспомнила я о другом… к ней только один раз пришли её коллеги. Те сотрудники, которые вроде как могли потерять работу.

Навестили, принесли цветы, сообщили, что никто ничего не потерял, наоборот, был заключён какой-то крупный контракт… пожелали выздоровления, помялись. И ушли.

— А она потом сказала с горечью, какой смысл был во всём этом, — говорю вслух, негромко, вспомнив наш с ней последний разговор. — Ей казалось, что никто кроме неё не справится… а в итоге и без неё справились, и она… оказалась никому особенно не нужна.

— Ты же понимаешь, я не имею в виду, что надо махнуть на всё рукой, — мягко произносит Костя. — Мы все сгораем на нашей работе. Ну ладно, может, не все, но большинство.

— Предлагаешь быть эгоисткой и выбирать себя? — грустно усмехаюсь.

— Ты знаешь, что я говорил не об этом, — он усмехается в ответ. — Ладно. Хватит философствовать. Я просто считаю, что не загнётся родильное от твоего десятидневного отпуска. А вот ты загнёшься, если будешь и дальше забивать на собственное здоровье! Но тебе повезло, у тебя есть я. Который не даст тебе отлынивать. Так что пойдём разбираться с твоим боком.

Идём мы, конечно, не в родильное отделение, а в гематологию. Там и народу меньше, да и меня, стоит оказаться в родильном, сразу зацепят и отвлекут чем-нибудь. Ну и вообще… чем меньше народу будет в курсе, тем лучше. К счастью, по дороге нам, кроме пары коллег, занятых своими делами, не встречается.