Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 43 – Анна Варшевская

Он не договаривает, а мне и не надо.

Мы оба всё знаем и всё понимаем без всяких слов. Можем объяснить всё с биохимической, патофизиологической и патанатомической точностью.

Но какая разница, если изменить и предсказать на сто процентов, что произойдёт с человеком, — далеко не всегда в нашей власти?

Подхожу к комнате свекрови, дверь приоткрыта, вижу внутри медсестру, слышу слабый, с привычными недовольно-ворчливыми интонациями голос Ираиды. На секунду закрываю глаза, вдох-выдох. Всё как обычно.

— Добрый день, — зайдя внутрь, киваю сначала знакомой медсестре, которая видит меня первой.

— Ой, здравствуйте, Лариса Александровна, — женщина улыбается мне в ответ.

— Кто там? — дребезжащее с подушки. — Ларка опять? Этой чего надо?

— Ираида Максимовна… — укоризненно начинает медсестра, но я успеваю поймать её взгляд, покачать головой.

Смысл? Её не перевоспитаешь и не переделаешь, а уж тем более сейчас, когда для человека начинается… путь в вечность.

Вот ты, Лара, расфилософствовалась, думаю с усталой насмешкой.

Это от переутомления, не иначе. И ещё от нервной встряски, которую мне устроил сын лежащей на кровати старухи.

Ему бы здесь сидеть сейчас, а не мне!

Мысль мелькает и уходит. Я и раньше не знала, как заговорить с бывшим мужем о его матери, а теперь и подавно — после нашего последнего скандала.

— Пришла узнать, когда подохну? — вырывает меня из задумчивости склочный голос.

— Не надо так, Ираида Максимовна, — говорю мягко, присаживаюсь на стул возле кровати.

Медсестра уже вышла из комнаты, мы остались наедине.

— А чего тогда явилась?

— Мне позвонили и сообщили, что у вас приступ, — отвечаю спокойно. — Что вызвали скорую.

— Ну так врачи и разобрались, — ворчит старуха. — Нормальные врачи, а не ты, прости-господи, писькин доктор, никогда не понимала, и как можно в своём уме такую специальность выбрать?! Бабы — они бабы и есть, рожают и рожают себе…

На этом месте я привычно отключаюсь, не вникая в слова.

Как же всё-таки сказать ему? А сказать надо. Как бы там ни было — она его мать. Да, он злится на неё, злится на меня тоже… но не простит себе, если опоздает её увидеть. Я знаю, что не простит.

В чём-то я его очень хорошо знаю. Как и он меня. Никуда от этого не деться.

— …не то что Костя!

— Да, конечно, — киваю машинально.

— Лара… — Ираида, как-то изменившись в лице, хватает меня за руку.

Я даже пугаюсь на секунду, потому что взгляд её кажется странно ясным, а пожатие цепким, несмотря на слабые пальцы.

— Он должен прийти! — говорит женщина вдруг уверенно. — Должен. Я должна сказать ему.

— Ираида Максимовна, не волнуйтесь так, — говорю мягко. — Что сказать?

Не то чтобы мне важен ответ. Человек с прогрессирующей деменцией и ворохом сопутствующих болячек уже не может адекватно осознавать себя во времени и пространстве.

— Про ребёнка! Про ребёнка! — свекровь вдруг начинает всхлипывать. — Это я виновата! Моя вина… Моя…

— Не надо, — задавливаю в себе мгновенный всплеск боли, повышаю голос, зовя медсестру.

Та появляется почти сразу, остаётся пока с женщиной, а я быстро нахожу врача, который соглашается, что сейчас ей нужно успокоительное.

Но сама к Ираиде не возвращаюсь.

Нет у меня сейчас на это душевных сил.

Вместо этого возвращаюсь домой, по дороге вспоминая…