Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 40 – Лиля Брук

— Не трогайте меня, - выдохнула я, вжимаясь в стол.

— Или что? - его губы растянулись в беззвучной усмешке. - Закричишь? Кричи. Здесь прекрасная акустика. Но кто придёт? Все разошлись. А когда прибегут… увидят истеричную аспирантку, которая не справляется с нагрузкой. Возможно, тебе даже понадобится… отдых. Длительный. А проект, конечно, продолжит работу. Под единоличным руководством. Без твоих фантазий.

Его рука опустилась на стол справа от меня, блокируя отход. Левая легла слева. Я оказалась в ловушке, зажатая между его телом и холодной столешницей. Его тень накрыла меня с головой.

— Так что вот мой ультиматум, Алиска, - он наклонился так близко, что я увидела крошечные лопнувшие капилляры в его глазах. - Ты пишешь заявление об уходе из проекта по семейным обстоятельствам. Передаёшь мневсематериалы. И исчезаешь. В свой Вересов, к своей бабке-сторожихе. Или куда глаза глядят. А диссертацию… можешь оставить на память. Всё равно её никто не увидит. Игра закончена. Ты проиграла.

— А если я откажусь? - спросила я, и мой голос прозвучал чужим, но твёрдым.

Его глаза сощурились.

— Если откажешься… то я сделаю так, что твоё имя в академических кругах будет звучать только в контексте скандалов и некомпетентности. Я размажу тебя по стенке и никто, никогда не даст тебе работу. А если… - его взгляд, липкий и тягучий, как смола, пополз вниз, по шее, к вырезу джемпера, - …если и это не образумит такую умную девушку, то я найду более… наглядные способы напомнить тебе о твоём месте. Ты же помнишь, как я умею быть убедительным? Особенно наедине.

Он придвинулся вплотную. Я почувствовала тепло его тела, запах, смешанный с угрозой. Сердце колотилось так, что перехватывало дыхание. Я собрала все силы, чтобы оттолкнуть его, вскрикнуть…

И в этот момент за его спиной раздался другой голос. Низкий, спокойный, налитый холодной сталью.

— Сергей. Отойди от неё.

Мы оба вздрогнули. Сергей Александрович резко выпрямился и обернулся.

В дверном проёме, не пытаясь войти, стоял Георгий Александрович Вяземский. Он не выглядел взволнованным. Он выглядел… разгневанным. Так, как я никогда его не видела. Его обычно добродушное лицо было каменным, а глаза, скрытые бликами на очках, казались двумя тёмными безднами.

Сергей Александрович попытался натянуть маску.

— Георгий! Я… мы тут… обсуждаем рабочие моменты. Довольно горячо, признаюсь…

— Я не глухой, Сергей, - перебил его Вяземский. Его голос не повысился ни на децибел, но от него стало холоднее, чем от всех угроз. - И стены здесь не такие уж толстые. Я слышал. Достаточно.

Он сделал шаг вперёд, и его фигура, обычно такая энергичная, теперь казалась монолитом, преграждающим путь.

— Ты перешёл все границы, - продолжил Вяземский, обращаясь к Сергею Александровичу на «ты» с такой простой, безоговорочной правотой, что тому нечего было возразить. - Угрозы. Шантаж. И этот… тон. По отношению к моей аспирантке. По отношению к любому человеку.

— Георгий, ты не понимаешь контекста… - начал было Сергей, но Вяземский резким движением руки отсек его.

— Контекст мне ясен. Очень. Ты испугался. Испугался, что твоя собственная «звезда» затмила тебя. И решил задавить её грязью. Как всегда.

Они смотрели друг на друга - бывшие коллеги, люди одного круга, одного поколения, слишком хорошо знавшие слабости друг друга. Воздух между ними был плотным, как перед грозой.