Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 18 – Ира Орлова

Он резко поднимается со стула. Кухня будто уменьшается вдвое.

— Потому что я привык просчитывать риски, – жёстко припечатывает Гордей. – Так я живу. И да, когда мне кардиолог говорит риск «летального исхода», я не хлопаю в ладоши и не бегу покупать погремушки, Варя. Я думаю, как не позволить тебе сдохнуть на операционном столе.

Никогда не скажу ему про Лёву. Сама никогда. Он не нужен ему. Солдафон несчастный!

У меня в груди что-то рвётся.

Я до сих пор помню тот кабинет, сухой голос врача, его «очень нежелательно беременеть».

Но у меня тогда была надежда.

А у Гордея только риск «летального исхода».

— Да. А потом, – шепчу убито, – ты едешь забирать свою дочь из роддома.

Тишина падает между нами тяжёлой плитой.

Гордей смотрит на меня так, будто я только что выстрелила.

— Вот оно в чем дело, – медленно произносит он. – Вот откуда ноги растут.

— И после этого у тебя еще хвататет совести спрашивать, почему записка? – губы дрожат, я стискиваю зубы, чтобы не повышать голос. – Да потому что мне ты четко говорил, что наш ребенок для тебя никто и что он тебе не нужен, зато я получила фотографию, где ты держишь в руках розовый свёрток. Возле перинатального центра. В той самой одежде, в которой уехал утром. В тот самый день, когда говорил, что на службе. Еще какие-то объяснения нужны?

Гордей молчит. Не отводит взгляд.

— Я думала, – голос срывается на смешок, – что сейчас ты начнёшь отрицать. Говорить про монтаж и подставу.

— Бесполезно отрицать очевидное, – коротко отвечает он. – Да. Это я. Да, это тот день. Да, я был в перинатальном.

У меня по спине бегут мурашки. Хоть я и знала, это всё равно удар.

— И что? – выдыхаю. – Случайно проходил мимо? Решил помочь незнакомой женщине подержать ребёнка?

Сарказм льётся сам, я уже не контролирую.

— Я забирал Нику из роддома, – убийственно ровно произносит он. – Да. Именно так. Мне дорога она и Аня.

От его наглости я даже дар речи теряю.

— Поздравляю, – выдыхаю хрипло. – Из тебя вышел отличный отец.

— Прекрати, – резко обрывает Гордей. – Я не собираюсь сейчас объясняться за всё, чего ты не знаешь и знать не хотела. Да и прошлого это не исправит.

— Конечно, – я смеюсь тихо, безрадостно. – Зачем? Ты же не посчитал нужным сказать об этом своей беременной жене. С больным сердцем. За которую ты так сильно волновался, что в итоге забрал другую из роддома.

В его глазах вспыхивает злость.

— А чего ты ожидала, Варя? Когда хотят что-то выяснить, то говорят. Ты сама сожгла все мосты, – отрезает он. – Сбежала, обчистила сейф, написала, что «решила проблему, как я и хотел». Помнишь? Ты же сама тогда заявила, что от ребёнка избавилась. Я хоть и был недоволен, но не к чему тебя не принуждал. Это все были твои решения.

— Я написала это после фото, – отвожу взгляд. – После того, как увидела тебя с чужим ребёнком. Так что не надо перекладывать с больной головы на здоровую. Ты рядом с дорогими тебе людьми, от меня-то ты чего теперь хочешь?

Сердце колотится так сильно, что я боюсь, оно сейчас выпрягнет из груди.

Гордей смотрит на меня не отрываясь, тяжело дышит.

— Я хотел понять, что тобой двигала, чтобы ты все свои претензии мне в лицо сказала, чтобы все было не в догадках, а прямо. Ты тогда решила за нас обоих, – наконец говорит он. – Не поговорив. Не спросив. Просто получила одну картинку и сделала выводы.