Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 80 – Слава Доронина

Бывает же так. Живешь себе, живешь, к сорокету потихоньку приближаешься, а потом — бац, и все вокруг меняется. Энергию глотаешь тоннами, а насыщения не чувствуешь. И внезапно понимаешь: всего мало. Не потому, что жизнь скучная, а потому что вкус к ней утрачен.

И вот он, главный вопрос — как этот вкус вернуть.

Домой мы в итоге возвращаемся поздней ночью. Отдохнуть толком не успеваю, потому что наутро едем с бабулей в больницу, у нее через два дня операция. Она грезит вернуться домой, проклинает эту Москву и то, что тогда согласилась на эту поездку и разрешила все эти манипуляции, лечение и прочее. Но хотя бы с вопросами, что у меня на личном, как с Саидой и узнавал ли я что-то про Мишель, закончились. Надолго ли, не знаю. Но передышка уже хорошо.

ЭКГ и анализы у бабушки уже более-менее сносные, а не такие ужасные, как в первые недели поступления. Допуск на операцию она получает, и врач на контрольном осмотре заверяет, что сделает все по высшему разряду и только от ее настроя и организма будет зависеть, как пройдет реабилитация.

Бабушка едет переночевать домой, а я, взяв ее телефон, набираю Мишель. Ответ тот же, что и когда звоню со своего: абонент находится вне зоны действия сети.

И вот что это, блядь, значит?

На оглашение результатов наследства теперь из принципа поеду. Просто чтобы убедиться, что правильно все понял. И если так, то пусть делает со своей жизнью что хочет. Как я могу нести ответственность за чьи-то решения и поступки, если честно предупредил без прикрас о последствиях?

Утром звоню Свиридову и уточняю время, записываю себе в приложение, чтобы не забыть, и везу бабулю на операцию, чувствуя, как бомбит от этой ситуации и глупости девчонки. Неужели не осознает весь масштаб пиздеца? Я сам затаился и не дышу, потому что в случае, если действительно кто-то захочет меня потопить и найдет документы, — прямая дорога в Ижевск. Там буду юридические услуги оказывать. Взяв фамилию Саиды, пока с моей шумиха не уляжется. Благо фоток мало и личную жизнь не выставлял напоказ. Никто меня не признает. В блондина, на крайняк, перекрашусь. Все хотел по молодости, но руки не доходили. Или в кругосветку отправиться? Или на очередное восхождение с Латтерманом и там где-нибудь на склоне остаться, если до уголовки дело дойдет? В общем, вариантов полно. Есть где развернуться в случае чего.

Правда, то, что происходит через пару дней, когда приезжаю на оглашение наследства, в планах даже близко не было.

Немного опаздываю, не рассчитав время. Переступаю порог конторы и жду, когда Свиридов закончит, чтобы лично с ним переговорить и еще раз увидеть Мишель. Наверное, уже для окончательной уверенности, что пора ставить жирную точку в нашем общении и прекращать помогать этой девчонке. Даже если потом, спустя время, она снова появится и попросит о помощи.

Из кабинета нотариуса она выходит с мужем и, кажется, юристом. Бледная, потерянная, напуганная. Май что-то говорит ей резкое, держа в руках документы. Она молчит. Он повышает голос, дергает ее как куклу с заметным пренебрежением, за что-то отчитывает. Я жмурюсь, ни черта не понимая, что происходит. Но ощущая, как внутри снова поднимается бешенство и злость. В первую очередь на Мишель. За ее выбор.

Май замечает меня первым и на его лице расползается гадкая усмешка.