Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 71 – Слава Доронина

Смотрю на его хладнокровное лицо, на чувственные губы и, наверное, впервые за все время своего замужества осознаю, какую на самом деле ошибку допустила, выйдя замуж за Мая. Испугавшись одной воспитывать ребенка, испугавшись, как мать, жить в трущобах, работая на двух работах и приползая домой от усталости, чтобы потом какой-то Петр появился и выгонял моего ребенка из дома. Но сейчас, слушая Демьяна, я вдруг думаю, что мама выбрала не самый худший вариант. Потому что, в отличие от меня, она себя не предавала. Наверное, не предавала. Петр как-то в эту картину честного выбора слабо вписывается. А может, она вовсе ненавидела себя за интрижку с отцом, итогом которой я стала, и всю жизнь себя за это наказывала? Как жаль, что я не узнаю этого никогда…

Зато четко осознаю, что мне не нужны деньги отца, которого никогда не видела. Не нужна эта Москва. И видимость семьи, в которой нет любви, тоже не нужна. Я впервые настолько искренна перед собой, как на исповеди, что хочется разрыдаться. И становится еще страшнее, чем до встречи со Сколаром и всех его слов. И предположений гинеколога… Нет. Как все вынести. Отвратительный Новый год.

— Я... я поговорю с Лешей, как он вернется и подпишу все необходимые документы, доверенности, что в этом случае нужно. Правда, мне нечем заплатить. Я ведь что-то буду должна?

— Должна, — произносит он медленно и бескомпромиссно. — На какое-то время уехать из города. К Тане. Считай, это мое условие.

— Май не поддержит это решение, — качаю головой.

— Он и твое решение насчет меня не поддержит.

Я часто моргаю, чтобы сдержать слезы, и чувствую, как они все равно собираются на ресницах, как мелкие предатели.

В принципе, как склеить то, что изначально было собрано из осколков? И при малейшем падении и силе извне снова сыпется на куски? Правильно. Никак.

— Зачем ты все это делаешь, Демьян?

И почему, черт возьми, я сейчас доверяю тебе больше, чем мужу? Почему?!

Не сразу замечаю, что от эмоций у меня дрожит нижняя губа, и не только она. Меня всю мелко трясет.

Сколар смотрит цепким взглядом. Что-то темное, тяжелое, невыговоренное мелькает в его глазах, и от этого мне еще больше не по себе. В отличие от меня Демьян слишком ясно видит, куда я вляпалась. И итог этой всей ситуации. Но зачем-то лезет в самую гущу и спасает.

— Ты все? — он оставляет мой вопрос без ответа.

Я заторможенно киваю.

— Тогда поехали. Отвезу тебя домой.

Домой? А где он теперь, мой дом?

Можно попытаться оправдать свои реакции на Сколара стрессом, гормонами, страхом, чем угодно. Но это будет самообман. Потому что за эти месяцы чувства к Демьяну тише не стали. К сожалению. Запрещать себе о чем-то или о ком-то думать не равно тому, что мыслей и эмоций по отношению к этому человеку или ситуации нет.

Стоит нам оказаться в машине, где все пропитано его запахом и энергетикой, меня словно прошивает сотнями игл. Поджимаю пальцы ног в уггах, вспоминая, чем вот на этом сиденье мы однажды занимались и какие это были крышесносные эмоции. После которых ты забываешь, что вообще умеешь думать. Я больше не испытывала ничего похожего. И вряд ли испытаю. По крайней мере точно не в ближайшее время.

И сын, словно останавливая мое сумасшествие, дает знак. Толкается в животе.

Всю дорогу я борюсь с собой, потому что хочу смотреть на Демьяна. Но упрямо пялюсь в окно, отвернувшись от Сколара, будто стекло способно спасти от воспоминаний. Какая сложная временами эта жизнь. И кто говорит, что мы сами все усложняем, прав лишь отчасти.