Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 69 – Слава Доронина

Но жене как-то ведь нужно будет объяснить задержку.

Стоит увидеть Демьяна, как перед глазами встает лицо Саиды, а еще картинки, как они делят одну постель, и как, возможно, скоро она будет с таким же круглым животом, как у меня. Счастливая. Любимая. С его ребенком и его фамилией. Хочется выбросить это из головы, но не получается.

Сегодня почему-то все острее воспринимается.

Делаю глоток чая, собираюсь с мыслями и духом.

— Мне сегодня звонил нотариус. Игнатов умер. И я… я ничего не соображаю в этих делах. Но мне страшно, что эта история с Лопыревым может повториться или, наоборот, усугубиться. Мой муж не знает о том, что ты вмешался тогда, настаивает принять от моего сводного брата хоть что-то. А я… я боюсь, Демьян. Очень боюсь.

И склонна верить Сколару больше, чем Шипиеву, который тоже ничего плохого в том, что сейчас происходит, не видит, как и Май.

— И не без оснований, — говорит он спокойно, но взглядом сканирует мое лицо так, что я ощущаю, будто по нервам ведут лезвием. Он злится? На меня? Или причина в другом? — Кто-то из окружения Игнатова-старшего помог твоей матери сменить документы. Времени прошло много, и выяснить что-либо мне не удалось. Скорее всего, в этом была замешана его жена, мать Макара. Угроза или шантаж, не знаю, но думаю, нет смысла в этом дальше копаться, разгадок мы не получим. Если только ради того, чтобы найти какую-то дальнюю родню. Стоит оно того или нет, решать, по сути, лишь тебе.

— Причем тут это? — не понимаю я.

— Кто-то же перед смертью рассказал Игнатову о ребенке, тебя включили в наследство. Лучше бы этого не делали, и ты ко всей этой семье и грязи не имела отношения. Круг замкнулся по итогу на тебе. И для меня очень подозрительно, что все, кто претендовал на активы, один за другим умирали. Выглядит как подстава. Хорошо спланированная.

Кажется, теперь понимаю. Понимаю настолько, что внутри все холодеет.

— Я... я следующая, если вступлю в наследство?

Демьян никак не реагирует, когда я это произношу, а мне словно кипяток по венам пускают после его заявлений. Значит, все-таки чуйка не подвела? Стоит даже не на мгновение задуматься, что возьму эти деньги, вступлю или заявлю право на наследство, как в теле поднимается протест, и я даже физически ощущаю недомогание. Инстинкт самосохранения? Или отголоски дара Степаниды в момент серьезной опасности? Но что-то определенно есть. Не мистическое, а очень простое, животное, правильное: не лезь, не трогай, не бери.

Пульс подскакивает, становится снова дурно. И от сгущающихся событий вокруг меня и этой семейки, и от присутствия Сколара, и от того, что я, кажется, впервые не могу найти в голове безопасную полочку, куда это все можно сложить и забыть.

Делаю глоток чая, в голове малость проясняется. Только внутренний мандраж все такой же сильный, как будто под кожей мелко вибрирует ток.

— Тебе нельзя вступать в наследство, Мишель. А если что-то и будет отписано, вступить и отписать, ты знаешь кому. Долги у Игнатова действительно есть. Это не кредитные истории, как в банках, это другие способы взаимодействия, свои проценты и договоренности, которые могут поменяться в любой момент не в твою пользу. А учитывая твой юный возраст, красивое личико, притягательное тело в беспринципном мире, в котором крутятся кредиторы Макара, тебе явно стоит держаться от всего этого как можно дальше. И удивительно, что твой муж этого не понимает. Хотя бы на секунду провести анализ, как закончил каждый член этой семьи, почему никого нет в живых и чем закончите вы оба. Не находишь, что это слишком для простых совпадений?