Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 124 – Слава Доронина

— Нормально. Отдыхают с дороги. Ты замерзла?

— Немного, — отвечает она и прижимается ко мне. — Но домой не хочу. Давай еще погуляем. Так хорошо на улице.

Останавливаю коляску, снимаю с себя толстовку и накидываю ей на плечи.

— А ты?

— Не замерзну.

Она благодарно кивает, кутаясь в мою теплую толстовку. Ее рука непроизвольно касается моей. От одного этого касания по мне пробегает разряд тока. Будь мое желание, наоборот, я бы всю ее раздел. Догола.

Арс тихо кряхтит, и мы синхронно склоняемся проверить его.

— Похоже, лимит спокойствия исчерпан, — печально замечает Миша.

Но сын, поморщив лицо, снова расслабляется и продолжает спать.

— Ложная тревога. Но все равно поехали к дому. Хватит на первый раз, — просит она, поднимая взгляд, и улыбается.

Ее губы приоткрываются, совсем чуть-чуть, а меня ведет от желания впиться в них поцелуем. Я ловлю соленый запах моря, вперемешку с тонким ароматом ее кожи — сладковатым, теплым. Как вчера, когда целовал ее на кухне. Это воспоминание накрывает волной жара. Почти такой же штормовой, как и с моря.

Делаю шаг и замираю. Она тоже не шевелится. Только смотрит на меня большими голубыми глазами. Между нами искрит. Еще чуть-чуть. Одно движение — и я срываюсь.

Ловлю ее рот своим, вторгаясь сходу языком. Напряжение срывает крышу. Со мной в такие моменты происходит что-то неконтролируемое. И самое тяжелое сейчас — остановиться.

Но приходится.

Малыш издает тихий жалобный звук. Мишель резко отшатывается, тут же наклоняется к сыну. Я делаю шаг назад, пытаясь справиться с накатившим жаром и собственными эмоциями.

Тщетно.

Несколько секунд стоим молча. Только море шумит, да сердце колотится где-то в горле. Мишель аккуратно покачивает коляску, хотя малыш уже снова затих. Она избегает смотреть на меня. Я провожу ладонью по лицу, стараясь выровнять дыхание. Не думать о ее ключицах, бедрах, не прокручивать эти картинки в голове снова и снова.

Накрыло нехило.

— Пошли домой, — бросает Миша через плечо, когда я слишком долго не двигаюсь с места. И возвращает мне толстовку. — Я согрелась.

Натягиваю ее на себя. Догоняю. Идем рядом, почти касаясь плечами. Напряжение между нами ощутимо, как электричество в воздухе перед грозой. Или мне это кажется, потому что я все еще чувствую запах ее волос у себя на плече из-за своей же толстовки, в которую она была укутана несколько минут назад.

Демьян

«Спасибо за годный лайфхак», — записываю Тане голосовое. «Миша уже второй час спит, и Арс прекрасно справляется с бутылкой без ее груди».

«Очень выручает, я же говорила. Пусть еще потом сцедит молока и в морозилку положит», — тут же пишет она.

«Да, так и сделаем», — набираю ответ и, закутав сына в плед, выхожу с ним на террасу.

Как день сурка. Но этот повтор не раздражает. В этом есть свой кайф. Наблюдать, как Арс меняется с каждым днем, удивительно.

Сын, наевшись, затихает. Я ношу его столбиком, а затем пытаюсь укачать. Спустившись в сад, наматываю круги, думая о собственном доме. Удобно и практично. Если дело с Цукановым выгорит, то первая большая покупка — новое семейное гнездышко.

Вернувшись в дом, тихо подхожу к спальне, думая, что Миша спит. Но она проснулась. Сидит на кровати, собирая волосы в хвост. На ней только черный шелковый халат, слегка распахнутый. Свет от лампы скользит по приоткрытой груди — тяжелой, полной.