Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 103 – Слава Доронина

— Демьян! — раздается позади знакомый голос. — Мы здесь!

Оборачиваюсь: ко мне бегом направляется Таня, а за ее спиной семенят девчонки.

— Все нормально, он ко мне, — бросает Таня охране, хватая меня под руку. — Пойдем скорее. Я обо всем договорилась.

Останавливаю ее на ходу.

— Пришла в себя? Где она? А сын? Их можно увидеть?

В глазах Тани читается усталость, но она старается улыбнуться.

— Все живы. Все под контролем. Ее только что перевели в палату интенсивной терапии, она пока без сознания. Я добилась, чтобы меня пустили, соврала, что сестра. Но теперь ты приехал, так что иди к ним, а мы тут подождем.

Чувствую крупицы облегчения от услышанного. Но то, что все пошло не по плану и так непредсказуемо, — не очень хорошо.

— С ребенком что? Где он? — спрашиваю быстро.

— В детской реанимации, — отвечает Таня. — Был под кислородом, но дышит уже почти сам. Совсем малюсенький, конечно… Он, наверное, с твою ладонь, — смотрит на мои руки.

С мою ладонь? От этих слов у меня по-новой перехватывает дыхание.

— Можно его увидеть?

— Да. Я только что от врача и добилась и этого тоже. Правда в бокс меня не пустили.

Вера робко тянет ко мне руки. Лицо у малышки заплаканное. Она всхлипывает:

— Демьян… Мише больно? Я хочу, чтобы она с нами домой поехала…

Наклоняюсь и подхватываю Веру на руки, крепко прижимая к груди. Она у меня на глазах выросла. А мой сын, считай, на глазах Тани появился. Все закономерно.

— Мише сейчас уже не больно, — стараюсь говорить уверенно и мягко. — Она спит, чтобы набраться сил.

Вера обнимает меня крепко за шею и шепчет:

— А малыш? Ты его видел? Давай тогда заберем его играть?

Ее глаза блестят сквозь слезы любопытством и надеждой. Я крепче сжимаю ее маленькое тельце. Наивная глупышка.

— Пока не видел, зайчонок. Но сейчас пойду и посмотрю на него. Правда ему еще рано играть, он очень-очень маленький.

— А я тоже хочу на него посмотреть! Я пойду с тобой, — тотчас заявляет она, но Таня мягко снимает дочку с моих рук.

— Нет, Верочка, детям туда нельзя. Ты подождешь со мной и Алисой, хорошо? А потом мы вместе поедем домой.

Вера недовольно надувает губы, но спорить не осмеливается. Алиса, стоит чуть поодаль, смотрит на нас серьезно и грустно. Треплю ее по макушке, на что она слабо улыбается.

— Мы здесь подождем. Если что, звони, — говорит Таня. — Я уже предупредила врачей, что ты муж Мишель. Никто же в лицо проверять не будет…

— Спасибо, — выдыхаю искренне.

Отделение реанимации новорожденных на третьем этаже, палата интенсивной терапии — на втором.

Пока раздумываю, к кому пойти первым, Таня командует:

— Сначала к сыну, потом к ней. В реанимацию новорожденных пустят только тебя. Не забудь сделать фото и потом покажешь Мише, как она придет в себя. Это важно!

До такого бы точно не додумался. Да и какое фото? Руки ходуном ходят.

Двери лифта открываются, и я опираюсь о стену, пытаясь собраться. Сердце бьется где-то под горлом. Наш сын. Сейчас я его увижу… Никогда не думал, что буду так волноваться. Да что там, еще месяц-полтора назад вовсе не думал ни о каких детях.

Буквы на табличке перед глазами расплываются, но с третьей попытки фокусируюсь: «Отделение реанимации и интенсивной терапии новорожденных». От одной этой надписи мороз бежит по коже.

Меня встречают дежурная медсестра и врач-неонатолог в голубом халате. Торопливо называю себя и объясняю, кто я. Врач кивает: