Книга Билеты в один конец, страница 85 – Слава Доронина

В голосе – тонны доброжелательности. Боже, что за перемены. Их с Толей будто подменили. Надо держать ухо востро.

— Как ты? Как Алиса? Покажи мне нашу красавицу.

— Здравствуйте, Елена Николаевна, всё хорошо, – переключаю камеру и показываю ей внучку.

— Привет, бабуль, – машет Алиса рукой. – У меня всё хорошо. Я мороженое ем.

Свекровь звонит почти каждый вечер. Но я не каждый раз ей отвечаю. Не потому что не хочу – а бывает, что не слышу или связи нет. Мы где только с Алисой в эти дни не бродили.

— Моя ты красавица. Ну ешь, ешь, не отвлекайся. С мамой немного поговорю.

Елена Николаевна просит перейти на аудио. Переключаю режим.

Внутри зреет протест и желание вообще завершить разговор. Но, может, что-то важное скажет. Я хоть и пытаюсь расслабиться, и это и впрямь получается, но подсознательно всё равно дергаюсь, когда вижу знакомый силуэт, похожий на Толю.

— Таня, я пообещала тебе не лезть в ваши отношения. Мне куда важнее сохранить хорошее общение с тобой ради Алисы, и Толе я сразу сказала, что не поддерживаю его решение – отобрать у матери дочь. И искренне так считаю. Но если ты нашла себе нового мужчину и сейчас проводишь с ним время на отдыхе, с Алисой всё равно нужно разговаривать и не отдалять её отца. Эмоции у сына поутихнут, он поймёт: если брак дал трещину и вместе вы быть не сможете – дочь остаётся. Навсегда. В общем, мы, женщины, мудрее, терпеливее… Надеюсь, ты меня услышала.

Я услышала, но не поняла. Что именно хотела сказать свекровь? Что я должна и дальше быть терпилой? Или что?

— Если Толя хочет быть отцом для своей дочери – это его право. Никто у него его не отнимал и не отнимает. Он мужем мне быть перестанет – да, но отцом… это уже только его выбор, какие у него будут отношения с Алисой. Я никого против не настраиваю – он всё делает сам.

Дочь настороженно смотрит на меня. Чувствует всё.

Выхожу из-за стола, сказав, что пойду взять салфеток, а на деле – просто не хочу говорить при ней о её отце плохо.

— Елена Николаевна, – даже голос приобретает новые, воинственные нотки. Знаю, что Алиса нас не слышит. – Вы ведь тоже женщина и мать. Я не прошу становиться на мою сторону и ценю, что вы стараетесь общаться с Алисой, поддерживать контакт. Перестали давить на меня и играть на моём чувстве вины. Но – не поверите – люди расходятся. А потом как-то живут. А не существуют. Пусть он общается с Алисой. Но именно общается, а не устраивает дешёвые спектакли и не творит всякую чушь.

— А мой сын существует. Таня, ты бы простила его, а, девочка…

Нет. Всё та же мантра: «потерпи», «пойми», «не руби».

— Возможно, вы меня никогда не поймёте. Мы по-разному относимся к жизни. Не будет у меня успешной работы, высокой должности и штата подчинённых – не страшно. Не будет мужа – переживу. Гораздо важнее быть в ладу с собой. Вы же ушли на пенсию, когда пришло время? Вот и считайте: наш с Толей разрыв – это окончание трудового соглашения. Срок истёк.

— Ты мою работу и ваш брак не сравнивай!

Слышится какой-то непонятный звук, а потом – голос Толи:

— Я облажался, Тань. Сильно. И не могу без вас с Алисой. Мать прошу, чтобы звонила – хоть так вас слышать. Вернись. Поговорим нормально. Прости – и за заявления, и за всё остальное. Как бес вселился. Увидел тебя с этим мужиком и подумал, что всё… А вы, оказывается, и правда одни. И бухать я завязал. Карты активны, деньги на месте. Про шанс, конечно, просить глупо, но… Плохо без вас, Тань…