Книга Билеты в один конец, страница 156 – Слава Доронина

— Мам, а Влад уже проснулся? Он к нам придет? – вдруг спрашивает Алиса, словно читая мои мысли.

— Не знаю, – пожимаю плечами. – Он немного устал, зайка. Пусть отдыхает дома.

— Давай ему ракушку красивую найдем? – предлагает она, выбирая на земле особенно блестящую розовую раковину.

— Ему понравится, – киваю я.

Они с Владом придумали себе развлечение – самые красивые отбирают, и он пообещал ей дома сделать стол, залить эпоксидной смолой. Мы уже целую коробку насобирали!

Алиса прячет свою находку в кармашек платья. Ещё немного посидев, я начинаю собираться. Пора возвращаться, надо готовить ужин, заодно проверить, как там Таранов.

Дорога обратно дается труднее, мы идём с Алисой за руки. Обычно болтаем, но сегодня обе молчим. Дышим тяжело. Духота навалилась, скорее всего, вечером будет гроза.

Едва переступив порог, Алиса тут же бежит к своему любимому Ландышу. Я захожу следом. Снимаю босоножки, ставлю пакет с пляжными трофеями на тумбу.

— Влад? – негромко зову, проходя в гостиную. – Мы вернулись!

Тишина. В гостиной пусто. Косые лучи закатного солнца пробиваются сквозь щелочку жалюзи и золотят спинку дивана. На журнальном столике стоит пустой стакан. Видимо, он просыпался, пил воду.

Прохожу дальше по коридору к нашей спальне. Дверь распахнута настежь. Постель смята, одеяло сброшено на пол… но Влада в комнате нет.

Сердце делает сальто. Может, решил спуститься за нами на пляж? Но мы бы его заметили на дороге…

Я разворачиваюсь, заглядываю в ванную – и меня бросает в дрожь.

На кафеле лежит Влад. Одна рука неестественно подвернута под ним, пальцы всё еще дергаются в судороге. Лицо бледнее простыни. Губы посинели. Все тело то выгибается дугой, то бьется мелкой дрожью.

— Влад! – срываюсь в крик, падая на колени рядом с ним.

Хватаю его за плечо, трясу, хотя прекрасно знаю: это бесполезно.

Мир вокруг сужается до этой секунды. До этой небольшой комнаты. В ушах стоит гул, сердце колотится в горле. Душа в пятках. Я заставляю себя дышать и вспомнить, что делать. Но на панике почти ничего не соображаю.

Осторожно, дрожащими руками, просовываю под его затылок полотенце, которое сдергиваю с сушилки. Челюсти у него судорожно стиснуты, жилы на шее вздулись. Шумное, хриплое дыхание едва вырывается сквозь зубы.

Слезы мгновенно застилают глаза, обжигают щеки. Смахиваю их тыльной стороной ладони и тут же вскакиваю. Надо действовать. Нужно звать помощь.

Бегу за телефоном в прихожую. Алиса уже понимает, что что-то происходит. Я прошу ее не заходить в спальню и ванную, отправляю с Ландышом обратно в детскую.

Пальцы так трясутся, что едва попадаю по кнопкам. Наконец вызываю экстренный номер. Заплетающимся языком объясняю адрес, стараясь вспомнить хоть какие-то португальские слова, одновременно переходя на английский. Вдруг быстрее поймут. Но оператор, кажется, не улавливает сути. Тогда я звоню Диего. Он обещает приехать и говорит, что сам наберет в скорую.

Я роняю телефон и возвращаюсь к Владу. Судороги стихли. Он лежит без движения, глаза прикрыты.

Хватаюсь за его запястье, под пальцами прощупывается слабый пульс. Грудная клетка то замирает, то судорожно вздрагивает, выхватывая неглубокий вдох. Осторожно поворачиваю его на бок, как когда-то видела в ролике, поправляю полотенце под головой. Глажу его по щеке, по плечу, шепчу, вслушиваясь в гул в ушах и почти не слыша собственного голоса: