Книга Непорочная, страница 89 – Слава Доронина

— Правда, — отвечает Леон, садясь за руль. — У нас в соседях ютится араб с тремя женами и кучей детей от них.

— Сколько-сколько у него жен? — удивляюсь я.

— Три.

— Это тот мужчина с длинной черной бородой и в рубашке до пола, который на днях к тебе приходил? Постой, ты сказал «ютится»? У него же две огромные виллы на участке…

— По-моему, его имя входит в десятку списка «Форбс».

Так это был сарказм...

— Разве законно иметь трех жен? Он ведь не в своей стране находится...

— Без понятия, — равнодушно отзывается Леон. — Я не вдавался в подробности. И, забегая вперед, скажу, что мне бы так не хотелось. От одной любовницы жуткий недосып и глаз дергается. Упаси боже иметь сразу трех.

Вроде и обидеться надо, а я улыбаюсь. Вообще не понимаю, что со мной происходит. Дамианис раздражает с каждым днем все меньше.

Котяра одет с иголочки и выглядит потрясающе. Хотя мы недавно занимались сексом, но я смотрю на него и опять хочу оказаться зажатой между крепким, мускулистым телом и рулем. Кажется чем-то нереальным, что такой, как Леон, рядом со мной и тоже постоянно хочет близости. Это безумно заводит и повышает самооценку.

Интересно, почему люди зацикливаются на ком-то одном? Я привыкла во всем докапываться до истины, вот и сейчас хочу понять причину этой эмоциональной сцепки.

— Твой друг какая-то важная шишка? — Разглаживаю платье на коленях, стараясь выбросить из головы навязчивый образ голого Леона.

— Стремится к этому.

— Он из России?

— Не совсем.

— Он старше тебя или моложе?

— Старше.

— У него много жен?

— Насколько мне известно, одна, — смеется Дамианис. — Что за допрос?

— Просто любопытно. А дети у них есть?

— Есть, но приемные. Мы, собственно, так и познакомились. Спонсировали один и тот же приют.

Сердце тревожно вздрагивает, когда Леон касается этой темы, а воображение сразу рисует маленького, никому не нужного мальчика…

— Кто-то в их паре бесплоден? Или это обоюдное желание — делать чужих детей счастливыми?

— Честно, не знаю. Подобные вопросы задавать некорректно. Но предполагаю, что первое.

— А если бы ты не мог иметь детей, взял бы кого-то из приюта?

Леон сдержанно переводит дыхание и сжимает руль крепче. Почему-то разговоры о детях его очень напрягают.

— Не знаю. Мой брат, например, долго не думал, когда увидел девочку, оказавшуюся в беде. Сразу удочерил. Лея чудесная. Когда-нибудь я вас познакомлю.

Дамианис и ребенок… Не вяжется. Совершенно. Однако на снимках, найденных у Леона в ноутбуке, он с такой нежностью смотрит на темноволосую малышку, что можно подумать, будто эти двое — отец и дочь.

В салоне повисает тишина. Я отворачиваюсь и смотрю в окно.

— А ты? — внезапно спрашивает Леон, нарушая молчание.

— Что я?

— Если бы ты не могла иметь детей, взяла бы ребенка из приюта?

— Нет, — заявляю категорично. — Хотя мнение людей с годами может меняться. Возможно, лет через десять я буду думать иначе.

— Вряд ли. Я примерно так же говорил, и ничего в этом плане не изменилось.

— Ты акцентируешь внимание на другом. Твой треугольник, сделанный в бессознательном состоянии, — отличное тому подтверждение.

Леон задумчиво улыбается, а я пытаюсь представить, каким он был в юности. Таким же серьезным и сдержанным?

— На самом деле взять из приюта ребенка, подарить ему любовь, тепло, дать шанс на достойную жизнь и полноценную семью — хорошее дело, — начинаю рассуждать. — Куда хуже, если эти семьи однажды распадаются, и дети становятся никому не нужны. Я как-то собирала статистику для одного блога, она неутешительная. Особенно если бесплодна женщина. В половине случаев мужчина заводил семью и детей на стороне. Иногда даже тайно.