Книга По доброй воле, страница 56 – Слава Доронина

— Только членом не туда… Пожалуйста…

— Не бойся, робкая. Сегодня анал мы явно не будем пробовать. – С этими словами Григорий покидает мое тело, но ненадолго.

Он переворачивает меня на живот, входит резким толчком во влагалище, а спустя мгновение его палец опять касается ануса и почти сразу же погружается внутрь.

Григорий двигается мощно и размашисто. С каждым толчком члена палец проникает в анус глубже. Ощущения на грани. Хочется кричать слово «Хватит!» и в то же время – «Еще!». Это что-то запредельное. Запретное. И мало похожее на нормальность, потому что из моего горла вылетают дикие стоны.

Кажется, еще чуть-чуть, и сойду с ума от накала. До этого момента думала, что лучше в постели с Григорием быть уже не может, но, когда захлестывает сокрушительной волной оргазма, понимаю, что может. И еще как!

Я так поглощена собственным кайфом, что пропускаю, когда Шахов кончает.

— Ты жива, Агния? – спрашивает он, тяжело дыша мне в шею.

— Еще не поняла… – отзываюсь вполголоса.

Шахов скатывается с меня. Наблюдаю за тем, как он идет в душ и прихожу к выводу, что у меня серьезные проблемы. С каждым днем этот человек нравится мне все больше и больше. Впрочем, как и секс с ним.

— Какое, по-твоему, самое лучшее чувство в мире? – спрашиваю я у Григория, пока он уверенно ведет машину.

Непривычно видеть за рулем его самого, а не водителя. Тем более слушать музыку, которая ему нравится. У нас немного разные вкусы. Но ничего страшного.

— Когда вдруг получается изменить безнадежную ситуацию в лучшую сторону, – говорит он, немного подумав. – Наступает облегчение такой силы, что земля уходит из-под ног.

— И много раз получалось?

— Один раз не прокатило.

— Все плохо закончилось?

— Трагедией.

— Подробности можно не спрашивать?

Шахов громко хмыкает. Ожидаемо, что их не будет.

— А у тебя? – переводит он тему.

Задумываюсь.

Все мои переживания связаны со смертью мужа. Первое время даже считала, что не смогу ее пережить. От нервов все болело, выпадали волосы. Мысли были вялые, как у полуобморочной. Но говорить об этом с любовником нежелательно. Особенно с таким, как Шахов. Я это прекрасно понимаю. Да и вообще, кому они нужны, эти мои переживания? Никому, кроме меня и бабушки.

— Не знаю. Я запуталась в своих чувствах. Однако недавно был случай, который буквально вытолкнул на поверхность из депрессивных мыслей, в которых я тонула после смерти мужа.

Григорий бросает в мою сторону любопытный взгляд.

— Я не такая жадная на слова, как ты, и могу рассказать. Хочешь?

— Хочу.

— В тот день мне нужно было ехать в другой конец города, оформлять кучу бумаг и делать все то, чем заниматься не хотелось. Машину я оставила дома и вызвала такси. Приехал бордовый седан. За рулем оказалась женщина. Я села в салон, поздоровалась. Несколько минут смотрела на нее, а потом первая с ней заговорила. Что мне вообще-то не свойственно. Незнакомка ответила на итальянском. В ее голосе было столько энергии, жизни. И в то же время отчаяния и боли. Зацепило. Между нами завязалась беседа. Я вдруг стала рассказывать, что осталась одна и не могу свыкнуться с гибелью мужа. Женщина в ответ поведала свою историю.

Больше пятнадцати лет она прожила в Италии, в хорошем доме. Имела прекрасную и интересную работу, купалась в нежности близкого человека. И в один день всего этого лишилась. Контракт с ней не продлили, гражданство не дали. Любимый бросил, сказав, что не поедет за ней в Россию. Вере, так звали мою случайную попутчицу, ничего не оставалось, как вернуться на родину, чтобы начать с нуля.