Книга Наследник на его условиях. Книга 2, страница 33 – Слава Доронина

Столько ненависти в ее взгляде в этот момент. Чертыхнувшись про себя, гашу порыв сказать какую-нибудь колкость. Что Калиничева не сбежала — уже огромный плюс. И одновременно минус, потому что я все так же хочу эту стерву.

Выхожу за дверь и жду. Лишь через двадцать минут Даша появляется в коридоре с сыном на руках. Мальчик трет глаза и хнычет.

— Хочет спать? — интересуюсь у нее.

— Не знаю, — с отчаянием в голосе произносит Калиничева. — Эмиль почти всю ночь проплакал. И сейчас может опять закатить истерику.

— Из-за чего?

Вижу по выражению ее лица, что хочет огрызнуться в ответ, но сдерживается.

— Зубы режутся.

Мы выходим на улицу и идем к машине, которую я взял напрокат вместе с водителем. Всю дорогу до клиники ребенок капризничает и плачет, Дарье приходится достать сына из детского кресла и посадить себе на колени.

Уже и забыл, каково это — плачущие младенцы. Да и не до них мне было после смерти дочери и внука. Я даже с Леей не сразу начал контактировать.

Прошу водителя ехать быстрее, на что получаю благодарный взгляд от Даши и тут же вспоминаю, как запросил у Стива информацию на нее, оказавшись на свободе. Хотел убедиться, что Калиничев врет и Дарья не имеет к его махинациям никакого отношения. К вечеру Гибсон вывалил мне увесистый список ее грешков.

Поначалу шею готов был свернуть дуре, только через пару дней каким-то чудом успокоился и оставил все как есть. Однако судьба решила догнать и снова свела с этой лицемерной птичкой, которая, похоже, запуталась в своей лжи.

Я придерживаю дверь, помогая Даше выйти. Она не успевает сделать и шага, как вдруг резко бледнеет и прислоняется к машине.

— Всё в порядке? — На всякий случай хочу взять ее мальчишку на руки.

Даша не сопротивляется и отдает сына, тихо бормочет что-то про бессонную ночь и переживания, сетует, что не попросила Лили поехать вместе с нами.

— Лили, как я понимаю, это няня? — уточняю.

Калиничева кивает.

— Ничего, я помогу. Ему вроде как нравится у меня на руках.

Позволяю себе слабость крепче прижать ребенка к груди. Он ведь и впрямь мог быть моим сыном. Отчего-то эта мысль развозит меня в хлам. Впору самому прислониться к машине.

Даша как-то странно смотрит на нас, переводит взгляд с притихшего Эмиля на меня и шумно сглатывает.

— Идем, — киваю в сторону входа.

Сдача анализов занимает от силы полчаса. Все это время ребенок находится у меня на руках. Даша, словно испуганная мышка, не сводит с нас глаз. В какой-то момент мальчик засыпает. Когда выходим из клиники, я помогаю посадить Эмиля в кресло, пристегиваю его ремнями безопасности и поворачиваюсь к Калиничевой.

— Я заплатил врачу. Завтра вечером результаты будут готовы.

— Если рассчитываешь на благодарность, то ее не будет. Хотя…

Дарья заносит руку, чтобы ударить меня, но я пресекаю эту попытку. Перехватываю ее запястье и слегка сдавливаю.

— Только такую ты и заслуживаешь, понял? Скотина! — выплевывает она, с шипением проталкивая сквозь зубы порцию воздуха вместе с гневом. — Я уверена, что Эмиль твой. Но после всех обвинений в мой адрес и заявлений, что ты его отберешь, ничего, кроме ненависти, я к тебе не испытываю!

Чувствую, что опять начинаю заводиться. Какой-то деструктив. Кругом. В моих реакциях на эту женщину, в ее поведении и вообще во всем, что происходит с нами.