Книга Сводные. Ты не для меня, страница 72 – Нюта Царёва

— Дура, млять, — роняет себе под нос.

— Вик, ты че?

Он зло смотрит на меня.

— Да задолбала, — бурчит и уходит, не оборачиваясь.

Я стучу осторожно:

— Валерия Андреевна, можно?

Приоткрываю дверь на свой страх и риск и вижу врача. Она стоит у стола, сжав кулаки, плечи дрожат. А по щеке стекает слеза. Быстро, как будто сама боится быть замеченной.

Я замираю в нерешительности.

— Валерия Андреевна... — тише, чем хотел.

Она резко поворачивается, глаза уже сухие, только нос выдает, что плакала.

— Выйди! — огрызается. — Я сама позову.

Дверь закрывается прямо перед моим носом. Я не настаиваю. Просто отступаю и жду. Но теперь мне ясно, что Вику удалось ее задеть. Глубже, чем он думает.

Жду. Минут десять. Потом дверь открывается сама:

— Заходи.

Я захожу, и она уже будто другая. Собранная, отстраненная, как будто ничего и не было. Но я помню ее слезы и мне не по себе от этого.

— Валерия Андреевна… Простите за Вика. Он на эмоциях. Он не хотел... — начинаю тихо.

Она поднимает взгляд, и в нем не ледяная злость, а усталость.

— Все в порядке, Кайрат, — перебивает она спокойно. — Вы все молодые. Гормоны, тестостерон. Это нормально.

— Все равно... он перегнул, — настаиваю.

Она качает головой, забирая у меня документы. Внимательно читает выписку.

— Я давно работаю с подростками. Ты не представляешь, какие вещи мне приходилось слышать. Виктор далеко не худший вариант.

Сказано ровно. Почти с улыбкой. Но она не доходит до глаз. И все равно осадок, от которого щемит где-то внутри.

— Снимай футболку, я осмотрю, — откладывает документы на стол и идет мыть руки к раковине.

Стягиваю футболку за ворот и кидаю ее на кушетку. В кабинете прохладно и кожа невольно покрывается мурашками. Валерия Андреевна касается осторожно, не причиняя боли.

— Синяк все еще глубокий. Пока забудь о ринге. Минимум неделя. Можешь смотреть, но не участвовать.

— Понял, — киваю. Без возражений. Спорить бессмысленно. И Вик это тоже должен понимать. Так какого хрена устроил тут побоище?

Прихожу в зал и падаю на лавку. Тренер видит меня и приветствует сдержанным кивком. Вик с остальными делает разминку. Его движения резкие, гневные. Лицо жесткое. Вот же упоротый придурок.

Валерия Андреевна входит в зал. Сканирует его профессиональным взглядом и подходит к тренеру.

— Антон Сергеевич, почему Виктор в строю? — строго спрашивает она, а я жалею лишь о том, что не взял с собой попкорн.

— А где ему еще быть? — напрягается тренер.

— Я не допустила его до тренировочного процесса.

А потом их взгляды сталкиваются и, я готов поспорить, еще секунда и жахнет так, что мало не покажется. Но Антон Сергеевич становится буфером.

— Вик, ты совсем страх потерял? — голос гремит на весь зал. — На лавку, живо! И без разрешения врача, чтобы я тебя больше не видел.

Тот огрызается, но, бросив злой взгляд на врача, идет ко мне. Плюхается рядом, тяжело дыша. Валерия проходит мимо, гордая и непоколебимая.

— Овца, — цедит сквозь зубы, провожая Валерию взглядом.

Я качаю головой.

— Ты был не прав, брат. Обидел ее ни за что. Она просто делает свою работу.

Вик вздыхает, взгляд уходит в сторону:

— Знаю. Перегнул. Но… она тоже не права. Спорт для меня вся жизнь.

— Может, потому что заботится? — тихо говорю я. — А ты сегодня обидел сильнее, чем думаешь.