Книга Сводные. Ты не для меня, страница 70 – Нюта Царёва

Мы с Ахметом приезжаем в больницу. Я отвожу его в одно крыло, а сама спешу в другое. Мама уже оборвала мне телефон, будто пожар случился. Торопливо накидываю халат и бахилы, спешу в отделение. Дверь в палату папы чуть приоткрыта, слышу голос матери и невольно притормаживаю.

— Кайрат стал донором костного мозга.

Улыбка невольно появляется на губах, а в груди скребет от гордости за Кая. Для него это решение оказалось очень сложным. Так ненавидеть человека и согласиться его спасти, рискуя своим здоровьем, это дорогого стоит.

— Как такое возможно? — хрипло спрашивает отец, а я невольно напрягаюсь.

— Откуда я знаю…

— Таких совпадений не бывает, — отрезает он зло. — Получается Кай мой родной сын. Может и Ахмет тоже?

— Может быть… — в голосе мамы звучит пренебрежение. — Какая уже разница?

— Как такое возможно, Луиза? — давит отец сильнее. Я даже через стену ощущаю его тяжелую энергетику. — Я же делал тест ДНК, который показал, что они оба не мои дети.

— Откуда я знаю, — отмахивается мама. — Может тест был ошибочным.

— Я хочу переделать тест. Позови врача.

Я застываю, не в силах пошевелиться, но все случившееся много лет назад начинает складываться в совершенно четкую картину. Папа думал… Нет, он был уверен, что сыновья не от него, поэтому и отказался от них… Как же все это могло произойти? На глаза наворачиваются слезы от такой несправедливости. От того, как нелепая случайность искорежила жизни двух мальчишек и их мамы.

— Папа! — решительно вхожу в палату, а из глаз уже текут слезы. — Папочка!

Кидаюсь к его кровати и обнимаю. Мне жалко их всех.

— Все хорошо, малышка, — шепчет отец и гладит меня по голове, как раньше, когда я была совсем маленькой девочкой. — Я живой, как видишь.

Мама ничего не говорит и выходит из палаты. Стук ее каблуков эхом раздается в коридоре.

— Как ты мог? — я поднимаю на него красные глаза. — Они же… Кай… Ахмет… Я не-не понимаю… — всхлипываю я и заикаюсь. — Как можно отказаться от детей? Они же не виноваты…

— Подслушивать не хорошо, — беззлобно ругает отец и качает головой. — Ты еще совсем юна, чтобы понять меня.

— Расскажи, пожалуйста, — прошу я, вытирая слезы рукавом. — Мне это очень важно.

— Хорошо, садись рядом, — хлопает по кровати рядом с собой, и я присаживаюсь. — Я не отказывался от них. Просто развелся с их матерью, когда узнал, что сыновья не от меня.

— Но… — он жестом просит не перебивать.

— Она, как взбеленилась. Угрожала, требовала, обвиняла во всем твою мать. А потом и вовсе запретила мне видеться с детьми, — в голосе отца звучит сожаление, или мне так только кажется? — В какой-то момент я сдался. Понял, что так будет лучше для всех и просто помогал им деньгами. Так, чтобы ни в чем не нуждались.

Я не знаю, что сказать. Судить мне сложно. Да и надо ли? Это их решения, их жизни, а у меня своя. И в ней уже есть и Кай, и Ахмет. И я их ни за что не предам!

Кайрат

Мэри уходит, а я снова чуть не отрубаюсь. Будильник возвращает в реальность. Пора собираться на тренировку, и так весь режим улетел к чертям собачим. Тренер не простит. Заставит жестко отработать.

Сначала душ. Бодрящий, освежающий. Тело оживает, но где-то под кожей все еще ноет старая боль. Проверяю живот — синяк на боку уже не такой фиолетовый. Но все равно болит адски. Валерии Андреевне явно не зайдет.